March 11th, 2015

БОДЛИВЫЙ СПЛИН БОДЛЕРА



Бодлер называет смерть "единственной правдивой целью отвратительной жизни", если только Бодлер и "шепчущий голос из-под могильной плиты" - одно лицо.
Бодлер "страстно любит тайну, потому что всегда надеется её разгадать", если, конечно, Бодлер и господин, принятый за доктора безумной мадемуазель Бистури, - одно лицо.
Бодлер считает, что вернуть человеку "гордость и жизнь" - это значит вылечить его, если только тот, кто отчаянно избивал нищего, будучи склонённым к тому Демоном утвердителем, - одно лицо.
В первом случае Бодлер предстаёт ненавистником жизни, во втором - любителем тайн, самой большой из которых не будет ошибкой объявить жизнь саму по себе, коль скоро всё существующее, взятое по отдельности, полно намёка на свой источник, а стало быть, - всё та же тайна, но в миниатюре. В третьем случае Бодлер показывает себя певцом воли к жизни, всеми силами стремясь пробудить её в погасшей душе нищего.
Так отчего же записывать нам его в ненавистники смерти (и соответственно - жизни), раз каждое слово его свидетельствует, если не об обратном, то об изумительной уживчивости в его натуре полярнозаряженных тональностей? Бодлер - поэт, а значит музыка - его родина. Бодлер - великий поэт, а какая же великая музыка довольствуется одной струной там, где в её распоряжении целых четыре или - шесть или - двенадцать?
Любить смерть - значит любить "единственную правдивую цель отвратительной жизни". Да, жизнь - необъятная коллекция мигов умирания, лишь одному из которых суждено воскликнуть: "Довольно!". И всё-таки я бы не стал смешивать цель и средства её достижения: еда (жизнь) и чувство сытости (смерть) - не одно и то же. - Можно наслаждаться изысканным вкусом блюда (жизнью) и страдать от чувства лёгкого (или не очень) переедания (смерти), а можно, кривя от отвращения лицо, сожрать за милую душу собственный башмак (жизнь) и порадоваться долгожданному чувству насыщения (смерти), как это делает герой Чаплина в "Золотой лихорадке". Разумеется, композитор слышит музыку до того, как запишет её партитуру и ему, в сущности, как и богу Бодлера необязательно её осуществлять при помощи оркестра. Но, несмотря на это, берёт он нотный листок, карандаш и записывает её. - Для того ли, чтобы освободить в голове место для новой? Для того ли, чтобы услышать её отчётливее и в больших подробностях? Для того ли, чтобы услышав музыку воплощённой, исполниться тоской от осознания невоплотимости идеала? Для того ли, чтобы кто-то ещё услышал её и оцепенел от восторга или непонимания? Подобные мысли утомляют мозг, а потому само мышление - это медленное умерщвление разума. Когда мы мыслим, мы кладём голову на острые колени Смерти. Любим ли при этом Смерть?..

Niflung

ПЕЛЕВИН КАК ЛЕНИН (К. Кедров)



Чем-то Пелевин напоминает Бориса Гребенщикова, проповедующего на концертах буддизм для бедных. В то время, как слушатели пришли послушать песню про Машу с Дубровским. Вместо Маши с Дубровским Пелевин предлагает Петьку и Анку. Не обошлось без такого же бедняцкого секса, давно обыгранного во всех анекдотах про Анку-пулеметчицу и Петьку с Чапаевым. Но все это как-то меркнет рядом с двумя именами в повести Витухновской «Адольф и Ева». Сказала, и никаких подробностей. А ведь можно было жевать по-пелевински от Адольфа до Адама, от Евы до Евы Браун и обратно.

ХХ век в России заканчивается Великой Пустотой. Начали с Маркса — Энгельса, а кончили Лао-Цзы-Мо-Цзы. Тут в равной мере правы три кумира читающей молодежи. И Пелевин с Внутренней Монголией, и Витухновская с метафизическим Китаем, и Егор Радов со своей Я-кутией, которая, кстати, задолго до Пелевина была написана. С чего ни начнет Россия, закончит она Китаем, Якутией и Монголией. «Хочу быть юкагиром», — восклицает Егор Радов. Хочу мчаться по ледяному заснеженному пространству, где нет ничего, кроме льда и снега, снега и льда.

Двадцати-, тридцатилетние писатели, контуженные советской школой, ищут Пустоты и Нирваны. Они уже не могут освободить свой мозг от долгоиграющей пластинки соцреализма с ее Чапаевыми, Матерями и Молодыми Гвардиями. Выход один. Запустить ту же самую пластинку в обратную сторону, чтобы текст поглотил текст и образовалась наконец в башке желанная пустота.

В романе Пелевина цель достигнута. Прочел, словно не читал. С Алиной Витухновской и Егором Радовым все намного сложнее. Кроме пустоты, остается что-то. И это «что-то» хочется перечитывать. «Настя разделась догола и легла посреди площади. Сквозь нее проходила новая линия метрополитена. Поезд вышвырнуло из-под земли и прокатило по ЕЕ БЕЛОМУ ТЕЛУ АННЫ КАРЕНИНОЙ.
И люди, привлеченные ее криком, приближались, но не увидели ничего, кроме красных дыр на лице сутуленького инженерика, который вырезал когда-то для них свои глаза.
Люди смотрели в эти дыры, потому что не на что было больше смотреть, и ужаснулись, осознав, что смотрят они в глаза правды. А там:

ПУСТО
ПУСТО
ПУСТО.
Такова была их свобода. Страшная, как смерть».

http://blackicon.livejournal.com/810396.html

КРУТОСТЬ ALIEN



ALIEN выказала немалую крутизну, когда пожелала надевшим свои полосатые пижамы и фестончато-кружавчатые сорочки согражданам "страшной ночи и атомной войны". Мне по душе её экстремизм, который, к тому же, весьма в тон её знаменитым косичкам a la бедная Пеппилотта. Потому я охотно присоединяю мой голос к великолепию её угрозы, дабы обогатить его лёгким загробным оттенком : С покойной ночи! С какой-такой покойной? - округлите вы утомлённые чтением пелевина глаза. - А с любой, которая вознамерится яро скрести дверь вашей опочивальни синими крючковатыми ногтями аспидно-чёрной ночью...

Niflung

ДИКТАТУРА НИЧТО (1)



(На основе материалов книги М. Бойко. "ДИКТАТУРА НИЧТО" ("МИРОВОЗРЕНИЕ АЛИНЫ ВИТУХНОВСКОЙ).

(Все что можно узнать полезного из книги о моем мировоззрении. Сокращено, отобрано, отцензурировано, переделано - мной. А. В.)

1. О том , чего нет, можно только сказать только, чем оно не является. Такой "апофатический" способ познания Ничто - это очищение понятия Ничто от всех философских, поэтических и естественно-научных аналогий. На этом пути мы познаем, что Ничто - это не особое состояние материи, не иной модус реальности, не какое-нибудь "инобытие", и уж,тем более, не физический вакуум с его энергетической рябью, нулевыми колебаниями и виртуальными частицами. Ничто - по ту сторону материи (вещества+энергии) и ее предпосылок (пространства+времени). В Ничто нет истории и движения. Более полное знание Ничто (для человека) невозможно.

2. Совсем уж ошибочно воззрение на "черные дыры" как высшую эманацию Ничто. Верно прямо противоположное: "черные дыры" - что-то вроде разграфленных сот, до отказа заполненных материей. Апофеоз бытия.

3. Ничто не входит в число вещей, относительно которых возможен опыт. (Человеческий! А.В.) Ничто не манифестирует себя (манифестирует- мной! (А.В.), а пребывает в чистом отсутствии.

Collapse )


Продолжение следует...



СКАЗКА ДЛЯ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ КОТА-БАРЫНИ



Случилось так, что кот приболел, и подумал, что если так будет продолжаться, то он и вовсе умрёт где-нибудь под кроваткой, где обитают его друзья - монстры. Но врачей Кот боялся ещё больше, поэтому предпочёл немедленно выздороветь, чем у них лечиться. Но поскольку весь мир был одной огромной язвой, то Кот, соответственно, сам был лекарством. А лекарству не гоже болеть, но напротив, нужно быть всегда химическим чистым и смертельно эффективным в малых дозах.