April 3rd, 2015

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ (ИЛИ НАПАДЕНИЕ?)



В кроне старого ясеня, сухими ветвями царапающего бесчувственную вечность прямо под моим окном, свила гнездо ворона. День и ночь, не взирая на пронизывающий ветер, снег и полное безразличие мира к её участи, сидит она, разнесчастная, в жалком своём лукошке под небесами, созданными (судя по безотрадному их оттенку и характерным очертаниям снующих в них призраков) воображением помутившегося рассудком Гойи. Не знаю, в чём там дело, но друг вороны совсем не навещает её, и птица, гонимая то голодом, то необходимостью стряхнуть усталость, вынужденной длительной неподвижностью вызванную, обязана время от времени, пренебрегая известной опасностью, оставлять свой пост. Когда она улетает, мне с высоты становятся видны три голубовато-зелёных в бурую крапину яйца, сиротливо лежащих на дне гнезда в опушке из мокрого серого снега. Голое дерево, птичья колыбель на его вершине, будто в насмешку покачиваемая ветром, толпы проходящих внизу, ничего не подозревающих об её существовании, и безнадёжно унылое, бесцветное, мёртвое небо надо всем этим бессмысленным, бесконечно затянутым спектаклем, невольно творят музыку настолько тоскливую и в тоскливости своей непредвзятую, что все слова перед мучительной её выразительностью обречены казаться лишь нелепой попыткой цензуры чересчур жёсткого откровения, хищно скалящегося из мглистых её тактов. Зрелище это, наверно, сведёт меня скоро с ума, ибо совершенно ведь нестерпимо - наблюдать беспрерывную, подробную экранизацию на разный манер одного и того же трёхстишия Басё изо дня в день, которое тебе необходимо ещё и перевести на язык, совместимый с неоновыми зарослями справа, с потоком автомобильных фар слева, несущихся им навстречу, с собственной неуместностью в качестве бессменной детали пейзажа.

"I am depressed", - написала фройляйн вчера на воде, а я успел прочесть прежде, чем написанное обратилось в ледяное молчание водной ряби. Было в признании этом, в сумрачной этой обмолвке, что-то от дрожи первоцвета, настигнутого порывом ветра, шаловливо выскользнувшего из рук уходящей прочь зимы. Что-то глубоко шубертовское. Окоченелое. Бездомное. Что-то, заставившее меня не поверить её вызывающему "Я - это искусство для трупов". Всё, что нужно трупам, это - лопата могильщика или вольты кремационной печи. Да и то сомнительно, - трупам ли, а не тем ли, кто всё ещё зависит от своей дозы кислорода? Кто-то сказал, что быть мёртвым синонимично тому, чтобы быть сверхъестественно живым. Кажется, лишь с такой (сочтёте её кощунственной?) поправкой готов я принять чудовищную зоркость слов Alien.

Niflung

ДЖАЗ НА РЖАВОМ КАРНИЗЕ



Оглянуться вокруг и не увидеть ничего, кроме этого самого "вокруг", - просветление или нежное соскальзывание с ума?

Случалось ли вам в каждом омаре подозревать Хайяма или, допустим, стоя перед автопортретом Ван Гога, внезапно понять всю неактуальность выражения "не видать, как своих ушей", или вот, скажем, распознав в хватании звёзд с неба чудовищную банальность, улыбчиво переключиться на коньячные этикетки? А догадаться, что нотный стан - это бельевые верёвки, где восьмые и шестнадцатые, стало быть, - гетры провидения, кальсоны неотвратимости? Ха-ха! Колодец Мимира перекочевал в глазницу Одина! Знали вы, что поэт - тот лишь, кто понимает Бога с полуСлова?! Ну да, Гойя поделился похмельным глюком: "Сон разума рождает чудовищ". Пошёл зарисовывать свои Los Caprichos в чёрно-белой гамме... Да разве ж разум сам не чудовище? Охотно поделюсь своим глючищем: сон Чудовища рождает чудовищ. Вы как вообще к монархии относитесь? Лично я кровью этого самого "Я" подписываю петицию за то, чтобы шкуру горностая оставить на горностае.

Да, и пусть не забывают теоретики хреновы: анархия - не мать, а дитя вечное. - Фройляйн Котт, сливки от общества взмахом хвоста отлучить умеющая.

Niflung

TREMENDUM



Забавно. - Кто-то приходит в мир, чтобы видеть солнце. А что? Имеет право. И я даже не назову его банальным, - того, кто первый подобным образом объяснил другим причину своего появления на пороге мира. Кто-то приходит туда же, чтобы солнце затмить собственным немилосердным сиянием. Бог отбросил коньки и нет ему судьи, - незнакомцу, сияния взыскующему. Кому-то позарез надо в мир, чтобы замечать на солнце пятна. Чем бы Линней не тешился, как говорится... Ещё кто-то объявляется в мире, чтоб под солнцем обнаружить зло. Ну что с него взять, с этого вездесущего Холмса на битловском холме?.. Кто-то ищет под солнцем такую труднопостижимую вещь, как "место". Жизнь и без нас богата на огорчения, поэтому оставим его в покое с собачьим его инстинктом. Есть и такие экземпляры, что рвутся в мир, кажется, только затем, чтоб получить от солнца удар и всю оставшуюся жизнь приходить потом в себя на больничной койке. Любопытные ребята, подарим им фосфоресцирующие пятнашки из костной муки на Самхейн? Но почему-то никто не решился прийти в мир, чтобы соблазнить солнце прийти в себя.

"Зачем солнцу приходить в себя?", - поинтересуется какой-нибудь наивный человечек с лицом в жарких медных веснушках.

Чтобы ответить на страшный этот вопрос, и прокралась в мир сей тихой, учёной какой-то поступью Кот-Барыня. Расслышал ответ рыжий или не расслышал, мы этого не знаем. Знаем только, что, как не бывает неприличных вопросов, а бывают только неприличные ответы, так не бывает и страшных вопросов, а бывают только страшное котское молчание на них и страшное котских глаз невыражение...

Niflung