September 3rd, 2015

ЗАПОВЕДЬ НЕВИДИМКИ



"Вообще писатель без духовности - это писатель который одной ногой уже стоит на краю пропасти и чтобы окончательно сгинуть в этой пропасти достаточно для многих слабодушных было познакомиться с Алиной." (с)

А вторая нога - это, как явствует из логики автора, видимо, и есть "духовность"? - Какой всё же сочный бред! В смысле, непонятно кому нужны задницы с шариковыми или перьевыми ручками, которые о пропастях отваживаются знать не больше, чем задницы с уймой свободного времени, жадно вникающие в их серую писанину? "Солнце чумы приглушало все краски, гнало прочь все радости", - пишет Камю в "Чуме". Если чума - это не метафора перманентного сознания опасной близости и неизбежности смертного часа, не жизнь с открытыми настежь глазами на краю пропасти, в которой с минуту на минуту бесследно канет и весь твой хвалёный мир и мельчайшая крупица памяти о нём, то что тогда?!

Мы поём, когда начинаем догадываться, что музыка наших несчастных душ досадно не укладывается в мыслительных кубометрах наших почтенных туш, а время, смекнувшее следом, надевает белый накрахмаленный фартук, чтобы отправиться за разделочными досками к гробовых дел мастеру. От арий ангелов, впору было бы биться и моим люстрам, если бы только они у меня были - хрустальные безделушки праздных прозрений! Но их нет, как нет и потолков, где можно было бы им укорениться. Поэтому стою я посреди знойных и зыбких их полифоний, как болотная тварь - незыблемая в глухоте безумия своего, неопровержимая в безъязыкости обретённого ада. И всё же незлобивые стигматы мудрых уговаривают меня подкорректировать маленькую библейскую заповедь прежде, чем рекомендовать её к исполнению самому себе: если кто захочет судиться с тобою и взять твою башку, отдай ему и шляпу.

Niflung