December 24th, 2015

Главкнига: чтение, изменившее жизнь

Если говорить о моих любимых книгах, то очень эклектичный набор авторов, например – Набоков. Он отличается тонкостью, изысканностью, «несоветскостью стиля». Он абсолютно Другой и он автор идеальных текстов. А меня всегда интересовало в первую очередь качество текста.

А вот Карл Шмидт – это уже идеальный политический текст, причем независимо от коннотаций и интерпретаций. Его пытался переложить на русский агитпроповский новояз один евразийский деятель, не будем называть его фамилию. Но вышло это очень по-советски, как будто бы в свое время человек поимел доступ к пыльным гебешным библиотекам и интерпретировал его в рамках советского строя и того, что было нужно той же самой «томатной гебне». На самом деле Карл Шмидт совершенно иной, академически красивый автор.

Мамлеев. Недавно умерший Юрий Витальевич, который был представлен как автор концепции «Россия вечная», на самом деле, конечно, был куда выше и тоньше подобных интерпретаций. Для меня Мамлеев в первую очередь связан с экзистенциализмом и с пониманием природы вещей как она есть.

Французские экзистенциалисты Сартр и Камю. В 14 лет я писала о них школьное сочинение, и в первую очередь как о повлиявших на меня авторов. Тогда мне в первый раз поставили не «отлично», а «хорошо» и подписали: «экзистенциализм» – непонятное слово.

Бродский. Глубина мысли и качество текста – это опять-таки, как и Набоков, совершенно не ассоциируется ни с советским миром, ни с русским миром, ни в его «хорошей», ни в «плохой», то есть нынешней, интерпретации. Это такой «английский профессор» в таком высшем смысле, не буквальном, очень отстраненный и очень умный человек.

Алина Витухновская

http://www.ng.ru/glavkniga/2015-12-10/2_glavkniga.html

ALINA VITUCHNOVSKAJA - L’icona nera della poesia russa contemporanea

Ci sono poeti i cui versi esprimono una frattura difficile da ricomporre, una ferita che impiega decenni a rimarginarsi. Questo vale per Alina Vituchnovskaja, simbolo della cultura russa radicale e anticonformista degli Anni Novanta, “icona nera” della modernità. “La Vituchnovskaja non ha dubbi e interrogativi amletici” scrive Michail Bojko. In effetti leggendo le poesie della moscovita ci imbattiamo nella decostruzione della realtà, fino ad arrivare al suo progressivo sgretolamento, per poi toccare le viscere del Nulla, del caos primigenio. Fino alla totale distruzione di ogni metafisica.

“La distruzione è la sua passione. Quasi alla Bakunin”, possiamo dire con Jaroslav Jur’ev e lo conferma la stessa poetessa affermando: “Voglio che questo mondo non esista! Dichiaro l’idea del Nulla, della distruzione della realtà”.
“Per la Vituchnovskaja non esiste l’arte per l’arte, l’estetismo per l’estetismo” (Michail Bojko). Nella sua intrepida capacità demolitrice – della vita ma anche della poesia, del concetto stesso di arte –, la Vituchnovskaja segna la morte del postmodernismo.
Una “Biancaneve in abito gotico” (Sergej Jašin), o un nuovo “Jack lo Squartatore” (Danila Davydov) che fa la guerra alla realtà.

La logica dei versi di Alina Vituchnovskaja, con le loro studiate modulazioni anti-idealistiche e nichilistiche provocazioni, si può condividere o meno ma per molti studiosi, come Konstantin Kedrov, siamo di fronte all’artista “più luminosa, più tragica, più straordinaria degli anni Novanta e dell’inizio del XXI secolo”.

http://www.filidaquilone.it/num040torresin.html

Linda Torresin


ЖИТЬ ПЛОХО

Жить плохо одной это отвратительно, но выносимо. По своим каким-то частным причинам. А вот жить плохо с кем-то, с целым обществом, по причинам объективного характера - это постыдно, это непристойное лузерство, это какой-то чертов коммунизм.

Алина Витухновская