April 24th, 2016

АНАТОМИЯ СВЕРХТИРАНА



В классических иллюзиях об архетипическом (якобы) тиране есть любопытная идея о том, что тиран жаждет отнять чужой витальности, не обладая при этом своей. Занимательная, конечно, чепуха. Чужой витальности (особенно!) в постиндустриальном мире - никому не надобно. Идите, упейтесь своей витальностью! Над ней прохохочет самодостаточный механизм.
Почему-то никто при этом не развил (очевидный) тезис о "сверх-тиране", том, кому "чтобы всевлавствовать нет даже надобности существовать". Здесь было бы логично предположить некое существо, не выносящего бытия вообще, всякого мира вне и помимо себя, ничего вне и над собой, то есть, некоего тотального метафизческого эгоцентрика. Свою Идею, нечто исходящее из себя и заканчивающееся в себе, выносящее остальной мир лишь как досадное излишество.

Алина Витухновская

СКРЕПОСТНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Русская литература не только воспевала культ страдания. Ещё она сладостно воспевала культ смерти. Толстой, например, постоянно готовился к смерти. И другим предписывал. Вот так ходил по поместьям своим огромным-разухабистым и готовился. Но когда буржуа (а в сравнении с крестьянином он, конечно, буржуа) развлекается духовными некрофилическими изысками, что твой Де Сад - это литературно и биографически интересно.
А вот когда он другим предписывает со своего "духовного трона" присягать смерти, особенно нищему, обобранному, несчастному народу - в этом уже содержится определённая подлость. В этой подлости и заключается государственно-нравственная составляющая русской литературы. Её скрепостное значение.

Алина Витухновская

РУССКАЯ ДУХОВНОСТЬ И ПАТРИОТИЧЕСКИЙ ПОСТМОДЕРН

То, что в 19-ом, начале 20-ого века в русской литературе (и жизни) было поистине духовными метаниями, при советчине переродилось в рифмованную и плохо зашифрованную идеологию, сделанную к тому же по указке. То есть Перестало Быть.

Неидеологизированное же время обратило сию духовность в нечто коряво-вымученное, в чистейший, если угодно невроз. Поэтому от советской интеллигенции (не всех её представителей, конечно, но значительной части) всегда оставалось чувство, что они инерциальные носители некой обречённой лжи. То есть, буквально, они не говорят то, что думают, но то, что им предписано думать по статусу. На их фоне даже неосовпис-нацпат выглядит убедительней.
Но убедителен он не от того, что убеждает, а просто от того, что борзый. Этакий пацанчик. Гопота, как и было сказано.

При том, имея в виду весь описанный выше путь русской духовности, под видом нового соцреализма мы сейчас имеем чистый постмодерн. Этакий трешевый его вариант. Хардкор. Прилепин - постмодерн. Дугин - постмодерн. Проханов, конечно, тоже. Этакий Роб Зомби от патриотизма.

Другое дело, что всё это невыносимо скучно, не нужно и не возможно читать. Но это уже совсем другая история.

Алина Витухновская