July 11th, 2016

ВНЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ СУБЪЕКТНОСТЬ

"Алина Витухновская, в итоге - самое главное, что меня интересует - вы первая - в великорусской традиции - вышли на рубеж утверждения субъектной идентичности. Понятно, что рынок невозможен, если там только один продавец, либо все продавцы - аффилированные лица друг для друга (это как раз то, что всеми мыслителями в рамках великорусской традиции строилось до этого, точнее предел их построений). тут тот самый случай, что неважно как искали, главное, что нашли. И главное, что минули развилку, на которой можно неверно избрать направление в сторону от утверждения истинной субъектности (ну которая, очевидно же - не может иметь источника в ЭТОМ мире, иначе манипуляция неизбежна). А что будет дальше (причем не с Вами) - это уже интересно, потому что это имеет самые практические следствия."

Кстати, еще одно доказательство, что субъектность - никаких человеческих качеств не имеет - это то, что ее обычно связывают с "мужским" началом, а в итоге все особо мужественные великорусские философы ничего близко полезного с Вашим трудом не создали. (Харун Сидоров - это уже за пределами великорусского всё таки, поэтому тут сравнение невозможно). (с)

Весь диалог - здесь: https://www.facebook.com/vituhnovskaa/posts/1109713899089231

Алина Витухновская

ПОЭТУ-ПУТЕРБРОДУ

Как попрошайка, как цыган, шел Мистер-Трикстер по дороге, где продолжался балаган, где бога не было у бога. Он был когда-то сильно пьян, теперь слегка и понемногу. Средь графоманистых цыган он будто-бы уподоблялся Блоку. Он был когда-то демократ. И как домкратом честных правил... словами, что он сам составил из методичек наугад. Он патетически вещал, он становился местным китчем. Он ничего не означал. Он ныне стал аполитичен. Но снова стал не до конца, а шатунеясь и шатаясь, он стал паяцем без лица, заискивая, запинаясь. Сначала весь ни ваш ни наш, как Хлебников на мякиш смысла, он намотался. Стал - "Крым наш". И тут как в "виндовсе" - зависло - тщеславье. За гнилье наград, за грохочащее надгробье, за путерброд - он стал кастрат сакральности. Родной утробе, дыре исчезнувшей страны. Молился средь других лакеев. Лакеи эти все равны. Но те, что ниже - те ровнее. И вот в слиянии почти что с кафелем, с ковром, паркетом, они хотят, чтоб ты постиг их как падения поэтов. И словно дворня, бомж, цыган, он за тобою волочится, чтоб личной низостью упиться, там где забвения капкан.

Алина Витухновская