July 26th, 2016

УБИТЬ СМЕРТЬ



Можно ли убить смерть? Можно - и одним махом. Демифологизировав её и десакрализовав, то есть, переведя в область материалистическо-рационального. Лишённая мифологической подпитки, смерть исчезает, превращаясь в укол доброго доктора смысловой эвтаназии. Архаичное (дикарское) сознание активно не желает этой десакрализации, продолжая питать смерть своими фантазиями и страхами. Такое впечатление, что языческий, как впрочем и христианский (да любой религиозный человек вообще) не хочет расставаться со своими смертестраданиями и смертерефлексиями из глубинного какого-то мазохизма. Да что там - впечатление! Так оно и есть! В России такое смертеконцентрирование, смертеневроз носят патологический характер, некую превалирующую всеподавляющую, жизнеотрицающую избыточность. О людях здесь можно сказать так - хотят затащить смерть в могилу. Не она их, а наоборот - они её.

Алина Витухновская

О СВЕРХЧЕЛОВЕЧНОСТИ КАК О ПРОВИНЦИАЛЬНОМ КОКЕТСТВЕ

Ежели Вы хотите сверхчеловека - то это человек необусловленный, неимпринтиногованный, чистый субъект, не подверженный влиянию. Не очень удобная форма существования. Порой он и сам воет от своей "обособлености". То есть, буквально, пока иные воспевают сверхчеловечность, другие хотят поиметь что-то человеческое. Хотя-бы для функциональности. К тому же, стоит заметить самое высказывание "преодолеть человеческое" источает в себе столько вульгарности, столько пошлости, столько провинциального кокетства, что стоит задуматься, - не человек ли пред вами? Обычнейший человек. Человек, которого подташнивает. Чистый экзистенциалист, коий не в силах переносить самое себя напялил на себя идеологические (евразийские, к примеру, одежды?)

Алина Витухновская

ИЗНУРЯЮЩАЯ СТАТИЧНОСТЬ

Несколько мыслей после чтения максим Чорана: Что касается Чорана или, допустим, Симоны Вейль или той же Витухновской, то у меня в связи с ними возникает всегда один вопрос: ни тривиально ли конвертировать свои мрачные озарения и возвышающие страдания в обычную бумажную гамазню, писанину? Ни унизительно ли для духа при таких якобы прозрениях падать обратно в "человеческое слишком человеческое"? Просвет Бытия, выражаясь хайдеггеровски, уже не нуждается в изъяснении языком обыденности, публицистики, "литературы", книги, иного носителя информации. Вербальные средства при подобных состояниях уже не подходят. Поэтому я вижу здесь слишком много заигрывания с публикой, кокетства, желания понравиться, "донести". Язык обыденности - это прежде всего коммуникация, его функции утилитарны, он не предназначен для озарений, для экстремальных состояний. И к чему у них при таких состояниях какая-либо коммуникация? Возникают сомнения в подлинности этих "озарений".(с)

Вот характерная иллюстрация к моему предыдущему тезису. Неужели же не очевидно, что у меня нет никаких "подлинных" озарений? Озарений как таковых. Тот, кто видел нутрь, изнанку бытия, самоё устройство вещей, тот уже онтологически не способен ни на озарения, ни на вдохновение. Он лишь бесстрастно констатирует некую изнуряющую статичность, ту, что наивные профаны ещё именуют "природой вещей" или же "смыслом", ничего не подозревая о их тёмной изначальной сущности.

Алина Витухновская

СТИРАНИЕ



Грань между совинтелом и традиционалистом стёрлась - визуально, во всяком случае, на все 100. Что те, что эти тиражируют селфи в стилистике - "русский сюр бессмысленный и беспощадный". Где здесь кончается постмодерн и начинается патология - знают только мишки в лесу художника Шишкина. Как-то враз акварелисто истощились цвета, псевдоимпрессионистический реализм окунает краски-щупальца в некое уже опустошение пейзажа, в благостную православную посмертность. Впечатление притом, не апокалипсиса, но подделки, будто на Мосфильме принялись снимать триеровскую "Меланхолию", а вышли вновь - "Новости красного барака", брежневская болотистая кинохроника, ч-б.
Всюду - ряженые, в народных костюмах, также краденых, видимо, на Мосфильме. И набухшие, перезрелые купола церквей - фоном - напоминание о вечно женском, как о вечно бессмысленном. Нет более ни стиля, ни динамики, ни современности, один сплошной азиатский галлюцинаторный ковёр, кошмарная восточная наволочь, где всё под русское, но не русское, нет. Подделка. Ложь.

Алина Витухновская