August 25th, 2016

О ПРИНУЖДЕНИИ К СЧАСТЬЮ



Я не раз писала о "принуждении к счастью", коим больно общество. Принуждение сие навязано примитивной психологией и такой же примитивной послевоенной психотерапией а-ля Эрих Фромм. Святая вера в одинаковость всех людей (сродни коммунистическим бредням) и полное непонимание того, что у людей не только разные иерархические ценности, но и разные цели и разные реакции - постоянно делает нас "жертвами" навязчивых доброжелателей. Пожелания "любви" (конечно, все проблемы от "недолюбленности", как иначе?!) и счастья - сродни неумному троллингу - и по сути являются им. Реплики на политический пост - "А не пробовали ли вы быть счастливой?" -есть беззастенчивое колхозное хамство.

Любопытное наблюдение касающееся пресловутого "нуждания в любви". Полагают, что оно чрезвычайно важно для ребёнка. Я отчетливо, детально-чудовищно помню своё "детство". И я помню, что не только не чувствовала себя "ребёнком" (но мне постоянно навязывали эту роль), но и не имела никаких инстинктов-эмоций относительно любви со стороны других, а не понимала, что "эти люди" от меня хотят. И мне не только не было нужно от них какой-либо эмоциональности, она меня раздражала. Если быть точной и честной - меня интересовали выгоды, которые могут сулить отношения, но не отношения. Всегда и более всего я хотела, чтобы меня оставили в покое.

Алина Витухновская

КОНЕЦ БЕЗДАРНОЙ ЭПОХИ

Крым - это вопрос не только и столько политический, сколько эстетический. Когда граждане, переждав недолго для видимости приличия, буквально ломанули на моря, мы увидели их (вдруг!) непристойно-счастливые лица. Что же случилось? Произошло буквально возвращение в совок, к смрадным истокам. Где не надо уже думать о приличии, где не с кем конкурировать (все выглядят одинаково убогими). Не надо следить за лицом, за фигурой, за одеждой. Не говоря о речи. Можно слякотно-медузисто броситься в море, и уже расслабленно плыть по течению - видимого застоя, апокалиптическо-социалистического спокойствия, где, как им видится никому (из нас!) уже ничего не достанется.
Ведь - "никому ничего не достанется" - это и есть сакральная цель каждого местного социалиста, по аналогии - с "Каждому своё" (последнее для автохтонов даже слишком буржуазно).

Всё происходящее не стоило бы внимания, если бы не было столь символично. Воистину, это кинематографическое описание конца бездарной эпохи бездарных людей.

Алина Витухновская

КРЫМСКИЙ ГНОЗИС ЭКСКРЕМЕНТОВ

Просыпаясь дома после пятнадцати лет тюрьмы,
я пью мочу и ем сорокинский кал,
чтобы пройдя сквозь все промежутки тьмы
я пришел к тому, кто меня искал.

(Вместо эпиграфа)

Удивительная реакция экс-советских жителей на мой политически адекватный, но немного стилистически провокационный пост, с позволением крымнашистам и новоявленным "патриотам" - "пить мочу". Да, не мой уровень письма. Чистый постмодерн. Но ведь Сорокин в своё время сделал фактически тоже самое, написав провокационно-непристойно-анатомическую прозу.

Такая литературная и эстетическая реакция - есть совершенно адекватная реакция и писателя и гражданина, но "соцреалистическую" действительность - из которой есть пошел совок и куда он намеревается вернутся - вот так непристойно плюхнувшись одутловатыми свиными рыльцами и целлюлитными свиножками - в лице тех тел (так!) - добровольных ментальных арестантов - совписов-графоманов и просто безымянных туристов.

Тема физиологических выделений, анатомические подробности, грязные детали - мы вдруг видим, что всё это имеет неадекватно большое значение для постсоветского человека.

Даже, когда речь шла о болезненном гении, вроде Сальвадора Дали, наблюдать смакование им всяких "низких" тем - мне не представлялось приятным. Признаться, меня подташнивало и от Дали, и от его писаний, и от его картин, и от его биографии. (Советские, кстати, немыслимо его боготворили).

Пожалуй что, идеально-дистанцированно описать этот "гнозис экскрементов" удалось только Сорокину. Ибо он почуял и уловил нечто сакрально важное. Темы эти для советского человека (практически всегда психического и эротического девианта) имеют радикальное метафизическое значение.

Алина Витухновская