alleingegenalle (alleingegenalle) wrote in a_vituhnovskaya,
alleingegenalle
alleingegenalle
a_vituhnovskaya

Category:

АРХИВЪ. Беседа Алины ВИТУХНОВСКОЙ и Сергея ЯШИНА

А.В.: Наша пресса, как и западная, пугает публику образом страшных русских фашистов, насколько это по-вашему действительно страшные люди?
С.Я.: Давайте с вами остановимся сначала на следующем моменте. Мы живем с вами в эпоху, которую можно охарактеризовать как эпоху постистории. Очевидно, что для эпохи постистории русский фашизм, т.е. один из самых радикальных проектов фашизма, действительно является страшным, опасным, угрожающим явлением. Но, вместе с тем, русский фашизм как таковой необходим существующей системе как некий аутостресс для того, чтобы она могла продолжать свое существование.
А.В.: Вы хотите сказать, что реально никто у нас фашизма не боится? Т.е. существует некий страх, но на уровне страха от чтения книжек Стивена Кинга или просмотра фильмов про Фреди Крюгера, т.е. как что-то совершенно декоративное?
С.Я.: Конечно, реально никто русского фашизма не боится, просто некоторые сами боятся сознаться себе в отсутствии этого страха, так как этот страх им необходим. Когда знакомишься с представителями т.н. фашизма, не только русского, но и фашизма западноевропейского и американского, то наступает самое настоящее разочарование, так что хочется пожать плечами.
А.В.: Но ведь, тем не менее, вы участвуете в различных фашистских проектах?
С.Я.: Я участвую в фашистских проектах, потому что я искренне убежден, что перед лицом современного мира, перед лицом постистории, самая замечательная позиция – это быть фашистом, т.е. быть до конца последовательным, быть абсолютным романтиком.
А.В.: Но тут же есть некое противоречие: вы прекрасно понимаете ту роль, которая отведена в современном обществе фашизму, и при этом подчеркиваете некую свою последовательность.
С.Я.: Я прекрасно понимаю некоторую двусмысленность своей позиции, с одной стороны, но, с другой стороны, я осознаю, что я принимаю участие в карнавале, в неком карнавальном действии, сатурналии, но, вместе с тем, в любом карнавале содержится определенный элемент беспокойства, определенный элемент угрозы.
А.В.: Т.е. можно сказать, что вы участвуете в неком постмодернистском шоу, но тайно лелеете надежду, что вдруг все обернется жуткой взаправдашней реальностью?
С.Я.: Конечно, безусловно. Как существует, например, постмодернизм пассивный, который так или иначе связан с концепцией постистории, так существует и постмодернизм активный, на который ориентируются так или иначе различные радикалы от ультраправых до ультралевых, и в этом плане идеи Жиль Делёза полностью совпадают с идеями «новых правых», таких как Ален де Бенуа или Роберт Стойкерс.

А.В.: Каков контингент современных русских фашистов, каково их социальное происхождение, возраст и т.д.? Как правило это люди до тридцати лет, не так ли?
С.Я.: Да, в основном это люди до тридцати лет и в основном это, с одной стороны, молодые интеллектуалы, которые так или иначе являются лидерами и идеологами различных правых и крайне правых радикальных группировок, а, с другой стороны, это рабочая молодежь, разделяющая идеи и стиль White Power, т.е. т.н. «скинхеды», которые в целом не замешаны ни на какой идеологии, но которых привлекают, главным образом, некие активные действия. Мне лично последние в большей степени симпатичны, чем обычная интеллектуальная, интеллигентская, кухонная говорильня мальчиков-интеллектуалов
А.В.: Можно ли сказать, что фашизм моден или же, напротив, он выходит из моды?

С.Я.: Нет, это определенная мода, и я еще раз повторю, что это мода, которую пестует сама система.

А.В.: У меня создается впечатление, что, тем не менее, фашизм, национализм, патриотизм – это прибежище маргиналов. Вот мы с вами вращаемся в этих кругах, и нам кажется, что этих людей много, за этим что-то есть, но отойди, сделай шаг влево, шаг вправо, и там совершенно другие мальчики и девочки… У меня была такая ситуация, что я, полностью погруженная в эту фашистскую тусовку, попала на презентацию одной книги в Министерстве культуры, куда пришли молодые журналисты, а поскольку я была одним из авторов этой книги, что казалось мне позорным, то, пытаясь как-то перед ними оправдаться, я пригласила их на тот самый вечер в музее Маяковского, который вы организовывали, и сказала, что там они меня увидят в более адекватной форме. Они спросили: "Ах, фашисты? Что придти вас спасать?" "Как спасать, – удивляюсь я, – вообще-то это мои друзья". Тогда они сделали еще более недоуменные лица, и я поняла, что нам просто дальше не о чем разговаривать, что у них нет ни какого-то общего понимания ситуации, ни даже, собственно, чувства юмора, и вот они с каким-то брезгливым ужасом дергаются от слова "фашисты". Поэтому мне все больше кажется, что фашисты – это абсолютно замкнутая в себе, маргинальная тусовка, которую система как бы держит для устрашения некомпетентных граждан, но при этом не дает ей развиваться, тусовка, которая все время находится в одном и том же состоянии или медленно-медленно деградирует, но никаких позитивных изменений с которой не происходит. Что вы обо всем этом думаете?
С.Я.: Дело в том, что, безусловно, тусовка эта по сути своей маргинальная, более того зачастую это тусовка замкнутая на себе и как бы самопереваривающаяся, это с одной стороны, с другой стороны, в условиях полнейшей исчерпанности любой идеологии существующая система, как утопающий за соломинку, хватается за любую более или менее четко очерченную идеологию. Взять хотя бы слова президента Путина на инаугурации о том, что у нас одна страна и один народ, – это очень напоминает знаменитую гитлеровскую формулу "Ein Reich, ein Volk, ein Führer".

А.В.: У меня складывается такое впечатление, что нынешняя власть просто из-за отсутствия каких-то собственных идей пытается ухватиться за самые простейшие, дешевые, якобы правильные вещи, типа дешевейших, примитивнейших посылок православия и патриотизма, и, мне кажется, мало того, что сами фашисты дискредитируют фашизм, но и власть, которая использует как-то патриотические и националистические чувства, еще в большей мере дискредитирует его. Так в последнее время от Путина несет какими-то брежневскими временами, но в брежневские времена был свой стиль и шарм, и они были исторически уместны, а то что происходит сейчас, это вопиюще нелепо, т.е. берутся вещи из прошлого и насаждаются в пространство, которое должно быть, собственно, иным. Может ли в связи с этим фашизм,
патриотизм, национализм стать абсолютно затхлым, тусклым движеньицем, не превратятся ли фашисты в шестидесятников?
С.Я.: Безусловно, если существующая власть, существующая система, будет использовать все эти идеи, то они действительно будут окончательно дискредитированы и превратятся в нечто совершенно затхлое и отвратительное. Поэтому эти идеи мы должны превращать в совершенно неудобоваримый дискурс для власти, власть будет их усваивать, и тогда эти идеи станут некими отравленными конфетками.

А.В.: Да, но фашизм уже стал абсолютно удобоварим. Не является ли тогда целью настоящего фашизма сделать фашизм нефашистским, т.е. найти действительно новые подходы, новую терминологию, потому что ведь опасным может быть только неуловимое существо, а то, что укладывается в рамки существующих понятий, то, что становится привычным, это абсолютно не страшно.

С.Я.: Безусловно, в принципе этим я и занимаюсь. Те же самые идеи, что вы сейчас высказали, подразумевал в свое время барон Юлиус Эвола, когда говорил о фашизме и критике фашизма справа, но в такой степени же можно говорить о критике фашизма слева, поэтому необходимо объединение, так скажем, тотальной деструкции и внедрение этой деструкции в самую суть системы, когда она просто не сможет усваивать подобного радикального дискурса.
А.В.: Насколько я понимаю, вы употребляем термин фашизм как некую условность, в которой заключены некие правильные порывы, которые мы не можем озвучить на чуждом нам человеческом языке. Каков по-вашему процент тех людей, которые мыслят одинаково с нами и воспринимают фашизм не буквально?
С.Я.: К сожалению, этот процент пока достаточно мал, но мне кажется, что рано или поздно нам удастся создать некую критическую массу, которая взорвет эту систему изнутри.
А.В.: А не получится ли так, что поскольку больший процент фашистов воспринимает фашизм примитивно, на уровне какого-то банального национализма и всего такого прочего, то благодаря своей численности именно они будут являться проводниками идей в народ ?
С.Я.: Нет, этого не произойдет, поскольку наш потенциал, хотя бы интеллектуальный, достаточно велик для того, чтобы мы просто смогли перевернуть этот дискурс какой-то совершенно иной стороной, которая для них будет совершенно неприемлема, провокационна и которую они не смогут усвоить.
А.В.: И когда по-вашему это может произойти?
С.Я.: Дело в том, что сейчас, как я уже сказал, мы живем в ситуации конца истории, исчерпанности абсолютно любой парадигмы, не только трусливой тысячелетней христианской парадигмы, но и любой другой, а в конце истории время может растягиваться до бесконечности, создавая некие оптические иллюзии, свиваться в спирали и распадаться на некие неравномерные отрезки, но так или иначе этот конец неизбежен, неизбежна Endkampf, последняя битва.


Tags: АрхивЪ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments