b_mikhailov (b_mikhailov) wrote in a_vituhnovskaya,
b_mikhailov
b_mikhailov
a_vituhnovskaya

Category:

АЛИНА ВИТУХНОВСКАЯ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ

Маргиналии к книге А. Витухновской "Черная икона русской литературы".
(ПРОДОЛЖЕНИЕ-5)

Стихотворение «Меняю кинотеатр на концлагерь…» начинается строчками:

Я не люблю чарличаплиначарличаплина
НЭП плыл в плену чар его.
Обличаю:
ХОХОЧАЩЕЕ —
ПЕЧАЛЬНО.
(Витухновская А. Чёрная икона русской литературы. Екатеринбург, Ультра.Культура, 2005, С. 164)

— и в беседе Алина уточняет их: «Конечно, смеющееся».

Упоминание Чарли Чаплина является, вероятно, аллюзией на известную акцию Ги Дебора против Чаплина, «мошенника чувств и шантажиста страданий». В контексте ситуационизма, направленного мыслью самоубийцы Дебора на борьбу с постмодерном, любая перверсия и тоталитарное утверждение идентичности воспринимается как отличие (часто в форме провокации), необычная ситуация — как выпадение из навязчивого зрелища.

К сожалению, вначале совершенно бескорыстно Алину включали в десакрализованное зрелище, как будто картинку в коллекции любителя марок, подвигаля стихи Алины в некие декадентские формы, избегая гностического аспекта. Собственно, Алина склонна играть с этой номинативностью, коллекционируя образы «роковой женщины», «салонной наци», «иконы», и денотатом этого симулякра, в конце концов, будет всё тот же мир потребления и (шире) сама реальность. Все образы суть маски, Алина - человек, абсолютно не понятный в онтологическом смысле. О ней нельзя судить в критериях реальности, но — в критериях ангелического. Её суть заключается в процессуальном ускользании, в состоянии перманентного перехода в потусторонность. Алина находится в этом мире невыносимо случайно.

Иосиф Бродский однажды написал: «У меня одна цель — созреть для смерти». Бродский тут далеко не случаен. Его медитации, параллельно с творчеством Игоря Холина и представителей «лианозовской школы», отчетливо проявляются в определённых влияниях на поэзию Алины (в отношении холинского влияния можно сразу же отметить семантическую перекодировку текста путём работы с окказионализмами и прежде всего с сокращениями, как в стихотворении «Аттракцион»:

Став героем чужого романа,
папа падает в мусоропро.
В решето ускользает Лже-мама.
В темном небе грозеет угро.
Буря мглою небеет коряво.

Алина не любит, когда её стихи называют литературой. Литература — это преследование. В концепции американского теоретика литературы Хэролда Блума основой является трагедия неравной борьбы каждого нового поэта со своими предшественниками. Блум апеллирует к гностикам и Ницше. В стихах Алины очень много аллюзий на романтическую традицию, однако «я — не литература!» — и преследование снимается, как что-то иллюзорное, как фальшивая форма, в которой теснится пленный дух:

Казни меня, скажи другим, что навсегда перестал я...
Вырежи мои незагадочные глаза.
Отрежь мои волосы, сними с меня пальцы,
платьица, и так далее.
Мне уже ничего не нужно. А земле нужны тормоза
(стихотворение «Лолите»).

Творчество Витухновской отмечено постоянным интересом к прозе Набокова, чья метафизическая цельность проявлена в романе о борьбе pneuma и hyle — в «Приглашении на казнь», — например, или в «Лолите», откуда, вероятно, происходит очарование стихотворения «Где твой маленький Адольфик, Аполлон провинциал?» (Витухновская А. Чёрная икона русской литературы. — Екатеринбург, Ультра.Культура, 2005. — С. 361).

Набоков не переставал утверждать, что банальное “трагическое” лишь результат узости взгляда. Посмотрите, как она улыбается, и умрите. Мы же вас предупреждали!

Наиболее обособленным образом поэзии Витухновской является собака Павлова. Константин Кедров в эссе «Богоблядь поэзии» пишет: «Алина придумала себя, как собаку Павлова, утыканную стеклянными трубками в преступной лаборатории. Кулик заимствовал этот образ и выскочил голышом на мокрый асфальт, кусая милиционера. Её «Роман с фенамином» уже украден и превращён бойкими сценографами в роман с героином. Пока ещё катится «голобок», не съеденный очередным литератором… «Сделайте меня героем своих комиксов!» — заклинала Алина, и призыв её был услышан. Но она хотела быть героиней талантливых комиксов и ужастиков, а её вписали в литературу … Самое страшное — реальность реальности. В её текстах единственный синоним Бога — метафизический Гитлер» (Кедров К. А. «Богоблядь» поэзии // Витухновская А. Чёрная икона русской литературы. Екатеринбург, Ультра.Культура, 2005. С. 6-7).

Собака Павлова — это взбунтовавшийся архонт предчистилища, который поэтически защищал вход и понял, что поэзия и литература — это не война. Голые завтраки кончились, началась война. Проблема неприятия тоталитарности в постмодернизме как локус «истины», которая отождествляется с проявлением скрытого властного самоутверждения субъекта, снимается в Традиции, когда властвование исходит от внеличного Абсолюта. Однако возникает противодействие между либеральным мнением о недопустимости определённой веры (при формальной приемлемости «веры» вообще) и знанием о вере как модусе, а не локусе. Алина доводит противодействие до конца.

Лучшей иллюстрацией, комиксом к приключениям Алины является живопись Баллы Холлманна, абсолютного мизантропа, внимательного к сексуальному аспекту власти. Он заявил однажды, что «люди — это живые мешки, полные дерьма», выведя героем своих картин Адольфа Гитлера — поп-звезду. Константин Кедров пишет: «Однажды я сказал: «О человеке, в сущности, ничего не известно». Алина прервала меня с несвойственной резкостью: «О человеке известно одно — что он мерзавец, не имеющий права на существование»» (Кедров К.А. «Богоблядь» поэзии // Витухновская А. Чёрная икона русской литературы. Екатеринбург, Ультра.Культура, 2005, С. 7-8).

К. Косенков
Продолжение следует.


Tags: АрхивЪ
Subscribe

  • МИКС ИЗ ЗЛОРАДСТВА И СОЧУВСТВИЯ

    Культ жертв, столь популярный в России, замешан на плохо осознаваемом миксе из злорадства и сочувствия, проецируемом обществом прежде всего на себя.…

  • ОБ УЗНИКАХ С СОВЕСТЬЮ И БЕЗ НЕЕ

    О МОРАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОМ КАЗУСЕ АЛЕКСЕЯ НАВАЛЬНОГО, О ЛИМОНОВЕ КАК ПУГАЛЕ НА ЗАБОРЕ, ОГРАЖДАЮЩЕМ "РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ" И О ТОМ, КАК…

  • РОССИЙСКАЯ АРМИЯ КАК ПАТЕРНАЛИСТСКИЙ ЗАГОН

    ОБ АРХАИЧНОСТИ ГЕНДЕРНЫХ ПРАЗДНИКОВ, О САДОМАЗОХИСТСКОМ ХАРАКТЕРЕ ПРИЗЫВНОЙ АРМИИ РАБОВ И О БОГЕ КАК ПАТЕРНАЛИСТСКОМ КОНЦЕПТЕ. СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments