b_mikhailov (b_mikhailov) wrote in a_vituhnovskaya,
b_mikhailov
b_mikhailov
a_vituhnovskaya

Categories:

ДИКТАТУРА НИЧТО (1)



(На основе материалов книги М. Бойко. "ДИКТАТУРА НИЧТО" ("МИРОВОЗРЕНИЕ АЛИНЫ ВИТУХНОВСКОЙ).

(Все что можно узнать полезного из книги о моем мировоззрении. Сокращено, отобрано, отцензурировано, переделано - мной. А. В.)

1. О том , чего нет, можно только сказать только, чем оно не является. Такой "апофатический" способ познания Ничто - это очищение понятия Ничто от всех философских, поэтических и естественно-научных аналогий. На этом пути мы познаем, что Ничто - это не особое состояние материи, не иной модус реальности, не какое-нибудь "инобытие", и уж,тем более, не физический вакуум с его энергетической рябью, нулевыми колебаниями и виртуальными частицами. Ничто - по ту сторону материи (вещества+энергии) и ее предпосылок (пространства+времени). В Ничто нет истории и движения. Более полное знание Ничто (для человека) невозможно.

2. Совсем уж ошибочно воззрение на "черные дыры" как высшую эманацию Ничто. Верно прямо противоположное: "черные дыры" - что-то вроде разграфленных сот, до отказа заполненных материей. Апофеоз бытия.

3. Ничто не входит в число вещей, относительно которых возможен опыт. (Человеческий! А.В.) Ничто не манифестирует себя (манифестирует- мной! (А.В.), а пребывает в чистом отсутствии.

Страх безумия - инстинкт самосохранения сознания - препятствует созерцанию Ничто.

(Ничто не нуждается в созерцании! (А.В.)

Ничто нам (людям! (А.В.) дано в отсутствии опыта, в нулевом переживании. Укорененность сущего в Ничто проявляется как трансцендентная причинность, трансфеноменальность Небытия.

4. Если можно утверждать, что "бытие определяет сознание", то еще с большим правом можно утверждать, что и " Небытие определяет сознание".

М. Хайдеггер и Ж. П. Сартр считали Ничто главной движущей силой мышления.

Как представление о "бытии" ведет к познанию реальности, так представление о Ничто ведет ведет к познанию Иного - переустройству реальности.

Экзистенциалитстам принадлежит открытие Ничто как революционного принципа. (???(А.В.)

5. Умозрение доказывает, что мы не можем представить себе никакую форму существования, отличную от Небытия. Не существуя, Ничто дает существование существованию, само того не имея. Мир есть экстенсивный ряд...+0+0+0+0+...

Теологический догмат о сотворении мира из Ничто, ex nihilio, следует понимать буквально...

6. История демонстрирует девальвацию всех понятий и ценностей, кроме одного - Ничто.

Напротив, мы замечаем неуклонное возрастание его роли, как средоточения европейской культуры.

Ф. Ницше первым увидел в Ничто основание европейской цивилизации.

Почему же до сих пор оно не заняло полагающееся ему место?

ПОЧЕМУ СОВРЕМЕННОЕ ОБЩЕСТВО НЕ ОСОЗНАЛО СЕБЯ КАК ОБЩЕСТВО ДИКТАТУРЫ НИЧТО?

7. В отличии от индийского общества, фокальной точкой которого была "нирвана", "нирвата", блаженно безличное Ничто, погрязшая в материализме ( я против подобных суждений-оборотов! (А.В.) европейская цивилизация лишилась инстинкта Ничто, восприятия Ничто как блага.

(Ничто не есть ни Зло, ни Благо! Либо он есть "благо " для меня и подобных мне. (А.В.)

Но любая идея, не имеющая за собою инстинктов и страстей, происходящих из витальной сферы человека, неизбежно посрамляла себя в мировой истории. (Не так! То есть, ровно Наоборот! (А.В.)

8. Что могло бы вернуть европейцев к истоку Ничто? Искусство. (Только не это! (А.В.). Что такое искусство? Мост между тем, что есть , и тем, что должно быть . И первопроходцем здесь был К. Малевич. Ноль так долго рисовался круглым, что Малевич изобразил Ничто квадратным, имея ввиду, что оно никакое, вакансия формы, цвета и смысла. Свою работу Малевич назвал "иконой нашего времени". "Черный квадрат" выставлялся на подставочке в углу - так, как принято вешать икону. Таков вклад предтечи Диктатуры Ничто.

9. Но только в творчестве алины Витухновской Ничто стало не просто окном в Абсолютное, а самим Абсолютом!

МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Ужас свободного уничтожения, разрушающий существование, уступил место концентрации естественного небытия, которое является его пределом или поражает его антиномиями высшей диалектики, или опытом угрозы, которая исходит от безличного бытия для " Я", или же принятием - здесь по крайней мере замешана гордыня - неспособности "для себя" делать что-либо иное, нежели мучить и приводить существования к Ничто, и тошноты, которая охватывает дух перед глупой необоснованностью "в себе" и радикальной абсурдностью существования.

Ж. Мартиен. Краткий очерк о существовании и существующем

Автор в поиске адекватного самовыражения (не занимаюсь самоваражением! (А.В.) неизбежно изобретает собственный язык. Назовем этот язык "субъективным", или попросту - Я-язык.

На абсолютном Я-языке возможна коммуникация лишь с внутренними субьектами : субличностями или юнговскими "архетипами". Компромисс между субъективным и транссубъективным языком делает коммуникацию возможной, но разрушает строгую эквивалентность смысла высказывания и его словесной формы. Транссубъективный язык "лингвистически некомпентентен" в том, что касается "внутрителесных" состояний.

Алина, в свойственной ей личной манере так формулирует проблему "лингвистической некомпетентности" :

"Когда-то я думала, что разница между мной и остальными только (или почти только) в терминологии. Позже мне показалось, что разница почти во всем. Еще позже - во всем. Еще позже - разница - в разнице.

Теперь мне ясно, что это совершенно неподходящее слово, так как под ним подразумевается сравнительный анализ, который, априори, невозможен, ведь сравнивать объекты можно по каким-то общим признакам, или , наоборот, по противоположностям, в моем же случае (я уверенна в этом совершенно точно!) не найдется не только точек пересечений, не только параллелей и горизонталей, но даже, если можно так выразиться, "точек отталкивания" (А. Витухнолвская "Роман с..." издание Елены Пахомовой,1999_(отрывок- "ТЕКСТ ЧЕРЕЗ ПЫТКУ")

2. Смысл - явление субъективно-перспективное. Озабоченный только самим собой "объективный смысл" - фикция, кантовская вещь-в-себе. Наука, расширяя границы возможного дает приближенную картину мира, игнорируя такое понятие как смысл.

Очевидно, что смысл художественного текста не совпадает с содержащейся в нем "информацией". Он не может быть получен сложением отдельных смысловых единиц в смысловую мозаику. Слово веден себя как чемодан с двойным, тройным, и т.д. дном, а часто вовсе и без дна. Старая головоломка не имеет решения: с одной стороны, смысл произведения, как целого, должен быть понят из отдельных его частей, а с другой стороны , понимание отдельных частей предполагает уже некоторое понимание целого. В "герменеевтическом круге" не обнаруживается разрывов.

3. Поливалентность смысла становится экраном между текстом и чиьтателем. В конечном счете все упирается в то, что формы нашего чувственного восприятия не имеют сходства с формами действительного существования предметов Также обститит дело и с постигаемыми нами смыслами. Интерпретировать - значит вкладывать в прочитанноле собственный смысл.

В гениальном романе М. Бланшо "Ожидание забвения" описана архитипичная ситуация: в гостинничном номере беседуют мужчина и женщина. Она говорит , Он записывает. Наконец она бросает ему: "Все, что я говорю, ничего не значит." А он записывает эту фразу. Подобно героине Бланшо, Алина заявляет, что все , ею сказанное было сказанно по конкретному поводу, причем, в каждом конкретном случае она имела ввиду "себя и только себя".

(В последнем абзаце налицо какой-то садо-мазохистский абсурд. Ибо то, что говорю Я, безусловно, ЗНАЧИТ! (А.В.)


Следовательно, должна быть устранена первопричина ощущений –  Реальность как таковая. Человек является персонификацией Идеи, адекватно отражающей его психологическую сущность, поэтому когда Алина говорит: «Я – это идея», это означает: «Я –Уничтожение реальности». Идея Уничтожения реальности скрепляет взаимосвязь всех компонентов ее творчества, и последовательность ее мировоззрения следует искать не в логическом соединении различных частей между собой, а во внутренней завершенности целого. Алина мыслит интуитивно: каждая ее идея есть воззрение, каждое ее понятие исходит из внутреннего переживания, и каждая ее мысль представляет собой искру, выбрасываемую из сияющего центра.

Понять смысл и содержание Уничтожения можно только в опыте аналогичного   переживания. Алина это утверждает в “
Тексте через Пытку”. Кедров ошибается, полагая, что между его “Комментарием к отсутствующему тексту” [6, С. 4] и   “Текстом через Пытку” есть что-то общее: он не имеет отношения ни к литературе, ни к «молчанию Гамлета». Алина имеет в виду интуитивное познание, сопряженное с болью, только вместо изношенного слова «интуиция», которое употребляет в других случаях [например, 7, С. 145], говорит о «Пытке»:

Очевидно, что их представление обо мне извращено, и если они ценят во мне Нечто, то определяют его термином, как правило, изумительным тем, что вряд ли возможно было бы подобрать иной термин, так убийственно исключающий, опровергающий, являющий собой полную противоположность Ценимому нечто.

Я не делала того, что казалось и хотелось другим. Я пыталась объяснить свое Нечто.  Но объяснения постигала та же участь. Мне не позволено иметь свое, ведь оно производилось для других, и оно стало другим других. Ко мне это не имеет никакого отношения. Ко мне имеет отношение только Боль…  

И еще. Если, допустим, смириться (хотя бы игрушечно) с неизбежностью дичайших трансформаций Своего, концептуально оправдав этот процесс системой бесконечных симуляций, вплоть до стопроцентного и безоговорочного признания полного несоответствия себя своей сути, если тогда стать готовой к замене Своего чужим, если даже сознательно желать этого, даже тогда остается чудовищное и непоправимое, а именно – страдание (нет, слишком легонькое словечко), скорее Пытка бытия мной, которая не ждет конца и не ищет оправданий лишь оттого, что является такой Пыткой, к которой неуместно подходить с позиции любых влияющих (просто любых!) категорий, потому как она вне их, потому как она Пытка – самоценная и ограниченная в самой себе, и вот когда через такую Пытку я произвожу нечто, я требую, чтоб это Нечто оценивалось через Пытку, потому как оно ценность имеет Пыточную, и эта ценность на миллионы болей и миллионы самоуничтожений превосходит ценности литературные, социальные, человеческие. Но никто никогда не оценит мое Нечто через Пытку, потому что никто не знает ее и не верит в нее. Потому я говорю вам – то, что я делаю, в сущности, такая ерунда, чушь, не стоящая внимания. Только одно во мне гениально – деланье Через Пытку, я знаю это точно. Но если вы не знаете мою Пытку, я умоляю вас не оценивать мое Нечто, ведь в Беспыточном всякое Нечто возникает с Такой Легкостью, которой не препятствует обычное человеческое страдание, и когда за моим Нечто вы подразумеваете Обычное человеческое страдание, или даже великое страдание, тогда вы имеете перед собой только (!) мое вопиющее бездарное Нечто. Я бы даже сказала Ничто. Если бы во мне было обычное человеческое страдание, я бы производила Великое Нечто с Великой легкостью миллионы раз лучше производимого доселе, потому что тогда я имела бы все то, что уменьшало мой потенциал и мою ценность на миллионы болей и миллионы самоуничтожений, которыми я оплачивала возможность Делания Своего Нечто Через Пытку. [7, С. 173-174; 6, С. 5]

Пытка подразумевает, очевидно,  наличие трех вещей:  субъекта пытки (истязателя), объекта пытки (истязаемого) и мотива пытки. В нашем случае, в роли истязателя  выступает сама Алина, в роли жертвы – Бытие  («Пытка бытия мною»),  мотив пытки вообще отсутствует, поскольку, как следует из теста,  мучения испытывает сам мучитель. Раньше я полагал, что это Бытие «пытает» Алину, но она сочла зазорным для  себя выступать в пассивной роли.  Потом я понял, что под мучением, которым мучается сам мучитель, не будучи, однако, жертвой,  не может подразумеваться обычное человеческое «мучение». Чтобы вполне стало ясно о чем идет речь, я хочу предложить краткий очерк истории пессимизма.

Пессимизм греческих поэтов стал главной причиной их изгнания платоновским Сократом из своего идеального государства.Учение александрийского философа Гегесия Киренейского (IV-III вв. до н.э.) стало хрестоматийным примером  жизнеотрицающей этики. Исходя из того, что истинное благо и цель всей жизни есть удовольствие, он пришел к выводу, что удовольствие недостижимо и обманчиво. Поэтому надо ограничиться свободой от страдания, а это лучше всего достигается равнодушным отношением ко всему. Когда невозможно бывает достигнуть равнодушия и страдание оказывается нестерпимым, остается единственное лекарство – добровольная смерть. Согласно преданию, успех лекций Гегесия вынудил египетские власти вмешаться и наложить запрет на его чтения.

ЗЛО ТВОРЕНИЯ

Траурная поэзия индивидуального жизнеотрицания поднималась до высот, с которых в земном существовании виделись обременительный труд, не окупающий своих издержек, содрогание нестерпимого ужаса в атмосфере безысходности, мучительная агония, посреди обагренного кровью гумна страданий. Его содержание заключалось в признании бесперспективности человеческого бытия и рекомендации различных способов бегства из мира нравственного и физического зла. Но с появлением христианства совершилась революция в сфере мышления и появились учения, ставившие своей целью не просто спасение  или избавление от существования отдельных  страждущих душ, но уничтожения самого пагубного бытия, мира материальности как воплощения абсолютного зла.

Корни тотального мироотрицания  можно  усмотреть в учениях многочисленных  еретических сект в эпоху раннего христианства о необходимости обладания эзотерическим знанием о высших сферах – так называемым гнозисом. Исходным пунктом большинства гностических учений был персидский дуализм, в соответствии с которым два мира Добра и Зла, Света и Тьмы, Духа и Материи, Порядка и Хаоса рассматривались как  враждующие друг с другом несоединимые космические начала. При этом, одни видели в материи мертвый хаос, недеятельное начало, другие же, сообразно учению Зороастра об Аримане, – живое и деятельное начало зла. Отсюда две школы гностицизма.

Гностические доктрины  сильно отличались друг от друга, но существовали одна общая всем гностическим учениям тема – представление о пагубности бытия.  Гностики полагали, что   мир сотворен  не Богом, а низшим духовным существом  – демиургом (добрым – согласно александрийской и злым  – согласно антиохийской школе гнозиса). Демиург не справился со своей задачей: сотворенный им  материальный мир оказался  непоправимо плох. Дух, заключенный демиургом в узы материи  стремится  покинуть мир зла, но его освобождение не может завершится до тех пор, пока  на земле томится хотя бы одна человеческая душа. Мировая эволюция завершится, когда все человечество встанет на путь отказа от деторождения. Тогда неудачное творение погибнет, а все физическое сгорит.

Революция во взглядах на мир сопровождалась столь же радикальной революцией в морали. Согласно гностику Карпократу,  чтобы душа могла вознестись к Богу свободной от всех пут, она должна совершить все именуемое запрещенным, преступным, скверным и постыдным, ибо если при окончании этой жизни у души осталось что-либо «запрещенное», ею не исполненное, она переселяется в новое тело, и такие превращения происходят до тех пор, пока она не пройдет всего круга преступного. Последователи гностика Патрикия утверждали, что плоть человеческая есть создание дьявола. По их представлению только тот может быть совершенным  христианином, кто способен к самоумервщлению, ищет смерти и ненавидит жизнь.

При таких выводах из  основного  корпуса учения гностицизм нигде не мог упрочиться: никакое общество и государство не мыслимо, если в религиозную обязанность граждан поставляется совершение всех преступлений, всего «запрещенного». Гностические учения повсюду объявлялись элементом противообщественным и противогосударственным  и к III веку н.э.   повсеместно были вытеснены  христианством и манихейством.

СВЕТ И ТЬМА

Если гностицизм был интеллектуальной модой, охватившей  несколько далеких друг от друга философских сект, то  манихейство  было самостоятельной  и  детально проработанной религией.  Согласно учению основателя учения пророка Мани, первоначально существовало два Царства – Света и Тьмы, которые были разделены, пока не произошло вторжения сил тьмы в царство света. Вторжение удалось отразить, однако часть светлых элементов осталась захваченной в плен, в результате чего образовался видимый мир. Чтобы удержать свет в своей власти, Князь Тьмы из большей части захваченных частиц света создал Адама, а чтобы тот не узнал о своем духовном происхождении и родстве с царством Света, запретил ему вкушать от древа познания добра и зла. Однако Бог явился человеку в образе змия и подтолкнул его вкусить от этого дерева. Тогда Сатана из оставшихся частей света он создал  Еву,  в которой, по незначительности света, перевес имела материя. Ее прелести увлекли Адама, и он совершил половой акт, который опять удалил его от совершенствования и отдал во власть материи. От брачного союза  Адама и Евы родились дети, от последних  – новые поколения людей и т.д. Части света, разделяясь по отдельным личностям, дробились на все более мелкие частицы, которые  прочно удерживались в материальных телах, как в темницах.

Чтобы захваченные тьмой частицы света возвратись на свою родины, очевидно, необходимо сторониться губительных чар и земных наслаждений, которые, обессиливая людей, делают неспособными к принятию духа. Запрещалось употребление вина и  мяса, срывание растения и убийство животных, рекомендовалось удаление от брака и отказ от деторождения (позитивная аскеза), но допускалось изнурение плоти половым развратом и излишествами (негативная аскеза). В сущности отрицался не брак и даже не половые отношения между мужчиной и женщиной, но только деторождение. Деторождение было несомненным грехом против благого начала и помощью злому духу, так как вследствие деторождения частички света раздроблялись и укрывались от  извлечения из мира. С исчезновением людей видимый мир сгорит, и первоначальный дуализм будет восстановлен. Манихейство, не выдержав конкуренции с христианством, к VII веку   н.э. заглохло, однако сама манихейская концепция, проникнув в сердце христианства, оказалась на удивление живучей и на протяжении Средних веков постоянно возрождалась всякий раз под новым именем: павликиан, катаров, альбигойцев и т.д.

Альбийгойцы, так же как древние манихеи, полагали, что   мир – это материя, оживленная духом, но обволокшая его собой, а страдания – это мучения духа в тенетах материи. Демиург, ветхозаветный бог, произвел Землю любовным сожительством. Он зол, как свидетельствует о себе: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия», и ему обязано бытием своим характером, как говорится: «Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы?»  Благодетельный бог не создал бы человека, дав  ему при этом немощное тело, которое погибает, претерпев при жизни множество истязаний. Злой рок гнетет человека, ибо порок прирожден ему уже его телом. Все материальное представляет собой источник зла и подлежит безусловному уничтожению. Семья и деторождение – все  это служение Сатане,  поскольку  вызывают привязанность к плотскому миру. Брак сам по себе вреден, ибо узаконивает сладострастие. Об этом говорится: «Хорошо человеку не касаться женщины», «Не плотские дети суть дети Божие; но дети обетования» и др. Но если бы прекратилось размножение тел человеческих, то после смерти очередного тела некуда было бы поместиться душе, жаждущей покаяния. Зато, когда весь мир примет чистую веру, брак потеряет всякий смысл, поскольку организация новых тел из прежних прекратится.

Кодекс альбигойцев воспрещал всякое обладание земными благами, этой «ржавчиной души». Следовало изнурить свою плоть до такой степени, чтобы душа уже не захотела оставаться в этом мире, – тогда она в момент смерти воспарит к светлому Богу. Прекратить жизнь голодом, однако, нельзя, потому что тем самым мог остановиться процесс покаяния. Самоубийство также бесполезно, поскольку существует переселение душ. Полагалось вести себя крайне аскетически, не есть и не убивать животных, воздерживаться от брака и развлечений,  оздоровляющих организм. Однако разрешались неистовые оргии с полным развратом, поскольку в разврате плоть тоже изнуряется.  Как писал Лев Гумилев: «неудача альбигойцев состояла только в том, что они не смогли погубить всех людей, проведщи их через мученичество, далеко не всегда добровольное. Как они старались! И не их вина, что жизнеутверждающее начало человеческой психики устояло перед их натиском, благодаря чему история народов не прекратила своего течения».

Дуалисты отвергали предсуществование Добра.


Продолжение следует...



Tags: диктатура ничто
Subscribe

  • ЗЛОЕ ТОРЖЕСТВО

    Как старуха у разбитого корыта, В "Быть или не быть?" — ответив "Нет!" Русская элита у COVIDа В свой сансарный возвращается сюжет. Так Овидий,…

  • О ВИРУСЕ СОВЕТСКОЙ ПОШЛОСТИ НА ФОНЕ ПАНДЕМИИ

    О ПАМЯТНИКЕ ЛАКЕЮ ЛИМОНОВУ НАД ОСТАНКАМИ КОВИДНОЙ "ИМПЕРИИ". СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ "НОВЫХ ИЗВЕСТИЙ" Как только появились гламурные журналы, так то…

  • ПИСАТЬ СТИХИ ПОСЛЕ КОВИДА...

    Перефразируя расхожую и при этом чудовищно пошлую реплику Адорно, стоит задаться вопросом - "Можно ли писать стихи после КОВИДа?" Я, признаться,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments