b_mikhailov (b_mikhailov) wrote in a_vituhnovskaya,
b_mikhailov
b_mikhailov
a_vituhnovskaya

Categories:

ЛЮБИМЫЕ ДЕВУШКИ ДЕВЯНОСТЫХ



Первый номер журнала в маленьком, более привычном, формате.
Клубная жизнь страны, клубы Water Club и Тоннель отмечают юбилеи, прогулки по ночному Копенгагену, предварительные итоги музыкального года, Эндрю Логан в Москве, новая любовь Тарантино и Кейджа, любить друг друга в невесомости, потерять девственность еще раз, девушки выбирают овощной контрацептив, рецепты модного стиля – осень'96, поезда красивее поп-звезд?, фотохроника от Кати Гайки, Юрис Лесник: мягкую игрушку приятно потрогать, каннабис – галантный ритуал, обратная сторона рая, из истории acid-house, Чикаго – мелодии и ритмы зарубежной эстрады, Богдан Титомир – новый Мессия?, Mixmaster Morris хочет в Москву, Cosmic Baby – техно для романтиков, AEC – свидетели будущего, Доктор Мустафа отвечает на письма, новые фильмы для новых людей, Ирвин Уэлш "Еврохлам", Аллен Гинзберг: ностальгия по будущему, DJ Фонарь – светит но не греет, Медуза 7 – ничего кроме даба, комикс, cd-обзор.
Любимые девушки девяностых: Галя Смирнская, Алина Витухновская и Алена Мартынова.
Мода девяностых: равнение на Англию, Hussein Chalayan, Owen Gaster, Alexander McQueen.
Музыкальные новости: Джефф Миллз – ди-джей'96, Chemical Brothers, Карл Кокс немного грустит, Orbital: возвращение к истокам, The Orb: Алекс Патерсон вспомнил о тетушке, F.R.U.I.T.S, новые проекты, DJ charts.

:: КИТАЙСКИЙ РЕСТОРАН ::

Я рос хилой пунцовой опасной креветкой.
Пугался хрустящих в болячках ножек.
По вечерам рыжая сквозь занавески соседка
показывала мне ножик.

Я ел лимоны и от луковиц плакал.
Мечтал о мести над гороховым супом.
Надо мной шелушился, старея, папа,
обманывая, что был мне другом.

Я не любил его за потный палец,
за леденцы, пропахшие воблой.
Мне часто снился седой китаец.
Я превращался в вопль.

Когда он гнался за мной на лыже,
одноногий убийца с глиной в кармане,
по тому, как он говорит и дышит,
я узнавал в нем маму.

Мама утром целовала меня слюнями.
Тесто бухло под батареей.
Я думал, что это глина. Пустыми днями
я боялся смерти и хотел быстрее.

Я убил попугая и был наказан.
Плакал в углу и китайца слышал.
Я знал, что из глины вылепят вазу,
бросят меня туда и закроют крышкой.

Китаец прятался под кроватью.
Я дышал как рыба из пылесоса.
Потом на меня набросились братья.
Я смотрел, как солнце течет из носа.

Однажды я выпил 13 таблеток.
Было скучно смотреть телевизор.
Меня не любили сверстники:
«Этот, — кричали, — креветка, выжатая клизма».

В больнице меня пожалел мужчина.
Взял к себе в дом, рассказывал мне о прошлом.
Он лепил большие вазы из глины,
покупал мне одежду и был хорошим.

Я слепил на праздник в подарок лошадь.
Я спросил: «Красивая?» Он не ответил.
Он сказал, что теперь без меня не сможет.
Мы поклялись быть вместе до смерти.

Мы прожили 20 лет. Я забыл о детстве.
Мать умерла. Я смотрел, пытаясь
уловить раздвоенье. Но глаза убедили сердце -
Это была мама, а не китаец.

Папа не захотел разговаривать после смерти.
Он все еще пах селедкой и разбухал от горя.
Я ушел от него. И работы вместо
смотрел на друга, думал, хорошо, что нас двое.

Нас пригласили в город с другим названием.
Там платили больше, ценя работу.
Новый дом был чужим. Я лежал на диване
двое суток. Друг спросил меня: «Что ты?»

Мы одели костюмы и вышли в центр.
Многолюдье не стерло клыки улиц.
Моя жизнь как медуза теряла цельность.
Мне хотелось, чтоб мы вернулись.

Я упал на скамейку. Мне было плохо.
Я соврал, что голоден. Магазины
новых улиц убеждали в чувстве подвоха.
Я внял пространству и знал уже, что будущее необратимо.

Друг предложил прогуляться до ресторана.
Все кафе центральные были закрыты.
Мы прошли весь центр и добрались до окраин.
Я давился словами, но молчал как рыба.

Мы были не мы уже. Мне был знаком сценарий.
В мякоть медузы впился костяк романа.
Мозг узнал из обоих своих полушарий
ВСЕ, за секунду как мы открыли дверь Китайского ресторана.

Друг купил вино, теребил этикетку.
«Неприлично, — подумал я, - ведет себя гнусно.
Я его ненавижу». Мне улыбались креветки.
Я смотрел в тарелку и не мог отвернуться.

Я хочу быть один. Я изменить пытался
грядущее, мыслью мешая годы.
«Здесь есть столик?» — «Нет», - официанта-китайца
голос был обязателен и угодлив.

Мама... Я многое вспомнил сразу.
Я рос хилой пунцовой опасной креветкой.
... На столе в ресторане стояла ваза...
... По вечерам рыжая сквозь занавески ножик показывала соседка...

Я дышал как рыба. Тошнил паштетом.
Мечтал о мести над гороховым супом.
За столом со мною обедает некто,
обманывающий, что был мне другом.

Ножик вошел в него обыденно, словно в блюдо.
На столе стояла большая ваза.
Я старался быстрей, пока не увидят люди.
Толкнул его внутрь. Он вошел туда сразу.

Я закрыл его крышкой, давил, натужась.
Сквозь нее как мухи метались пятна
глаз. И когда я увидел ужас,
он меня убедил и в одном, и в обратном.

Ум застыл в точке пересечений,
в пункте обмена взаимообразной ложью.
В нем, имея бесчисленные значенья,
безвыборно созерцаю рыжей соседки ножик.

....................................................................................................
В справочнике по городу нет ни одного китайского ресторана.
Полицейский уверенно отрицает:
«Вашего друга нет и не было! Это выдумка наркомана
или безумца». Я бегу домой. Под кроватью лежит китаец.

Я живу один. Смотрю под кровать и вижу тайные знаки.
А сегодня я выпил 13 таблеток
оттого, что я ел лимоны и от луковиц плакал,
и рос хилой пунцовой опасной креветкой.

Алина Витухновская,
Ссылка на автора обязательна.

Subscribe

  • КОТ ПИСАТЕЛЯ

  • ПРИЗНАНИЕ

    Признаться, я воспринимаю пандемию Как отдых от жизни. Я давно хотела отдохнуть от жизни, От плохой жизни Внутри хорошей, красивой, комфортной,…

  • ПРО КОВИДНЫЕ СКАЧКИ В ЛИТЕРАТУРНЫХ КРУГАХ

    О ФАТАЛЬНЫХ ПОСЛЕДСТВИЯХ ИНФАНТИЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ, ОБ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НЕКРОМАНТИИ ПОД МОРАЛИСТСКИМ СОУСОМ И О ПОЛНОМ НЕПРОФЕССИОНАЛИЗМЕ ОТДЕЛЬНЫХ…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments