b_mikhailov (b_mikhailov) wrote in a_vituhnovskaya,
b_mikhailov
b_mikhailov
a_vituhnovskaya

Categories:

РУССКОЕ ГОМО



Знаете ли вы русского гея, как знаю его я? Нет, вы не знаете русского гея!
Я знаю русского гомосексуалиста, как самое себя. И даже более, чем самое себя. Кажется - в своей высшей внесексуальной уже ипостаси он и есть я. Я знаю его как нечто переменчивое, но при этом монументально-стойкое в подлинности своей. Как памятник Пушкину. Как выстрел Дантеса. Как текущая нефть. Как растущий курс.

Он был всегда, я хранила его в себе почти с Добытия, как может только Лолита хранить Гумберта (к примеру). Или же - наоборот - как Мальчико-Лолит хранит своего Маленького Адольфика.

Он был во мне всегда, но зафиксировался в плотском каком-то образе, пожалуй в стильных европейских девяностых.
С тех самых пор русский гей чётко ассоциируется у меня с прогрессизмом и Европой.

В русском гее не было всего этого - ордынского, татаро-монгольского, евразийского, потрёпанного, мужицкого, разухабистого. Вечно-женственного, к слову, в нём так же не было.

Русский гомосексуалист был сама изысканность, сама утончённость, сама отстранённость, сама образованность.

Всему лучшему в себе - я обязана русскому гею.
Я дружила с ним, я делала с ним дела. Я...
Революцию я тоже делала с ним.

Русский гей пришел с рейва, с Байрона, с Берроуза, тогда как ваш "пацанчик" пришёл с "района" и всё продолжает пятиться то под электричку, то в тюрьму.

Русский гей был талантлив, аферистичен, умён, красив.
В какой-то момент он потерял свои отличительные черты, снял черное - чёрный латекс, черное пальто, снял чёрный парик, с корнем вырвал прекрасные реснички Миши Бьютифула, он перестал быть богемен, он повзрослел, проник в политтусы, эмигрировал, адаптировался, мимикрировал. Но... Я милого узнаю по походке.

И вот - из путинского небытия, из тревожного, затхлого русского мира, из мордоровского морока - вновь возникает Он!

Первого заприметила я здесь, на местности, в салоне. Сидел он средь ширококостных, широкобёдрых, с кустодиевским унылым оскалом женщин - встревоженный, с синячками, утомлённый сомнительного гешефта бессонницами, молодой, но как-бы уже покоцаный здешней жизнью, как-бы уже заранее не свежий, исполненный провинциального (как часто они) трагизма.
Поверх воробьиного его тельца в попытке облепить - болталось нечто дермантиновое, волосы были уложены лаком, будто вылез он из фильма "Ликвид скай", но местного изготовления, к примеру какого-нибудь там Луцика.
Глаза его, повстречавшись с моими, загорелись, тем (известным мне издревле) светом, и мы смотрели друг на друга в упор несколько ещё мгновений, как делают это те незнакомцы, что вдруг опознают друг в друге носителей некоего общего тайного знания...

Второй - холеный донельзя, бледный, с чёрными (но не дорого крашенными), при этом ещё прекрасными волосами - вперился в меня взглядом на эскалаторе, как, впрочем, и я в него - и опять - синхронно.

Меж этих двух было еще много - однотипных, конвеерных, собранных будто специально к русскому апокалипсису, но эти двое запомнились мне более.

Все они были словно неудачной копией с тех (из девяностых) - антично-идеальных - плохонько одетые, бедные, в вышедших из моды рейверских курточках - символизировали они наступившее безвременье, упадок, опять-таки русский мирЪ, грядущую нищету, предсмертные оргии, безработицу, помойки, нечто невыразимо-отчаянное, но (уже) некрасивое. Столь некрасивое, что их даже не было жаль.

Знаете ли вы что сделала Россия с русским геем, так как знаю это я?

Алина Витухновская

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments