b_mikhailov (b_mikhailov) wrote in a_vituhnovskaya,
b_mikhailov
b_mikhailov
a_vituhnovskaya

СТИХИ И АФОРИЗМЫ ДЛЯ ГОТОВЯЩЕЙСЯ КНИГИ В НОВОМ НОМЕРЕ ЖУРНАЛА "ОПУСТОШИТЕЛЬ"


http://pustoshit.com/issue_18.html

Афоризмы

Я смотрю на живую материю, на мирЪ движущийся, тем более, на мирЪ витальный, как на исчезающее, смотрю как бы со стороны смерти, и в этом смысле он не видится мне существующим, «всамделишным».

Иначе я вижу вещи — в них основательность, будто они откусили себе часть времени. Вещь выглядит словно бы привитой от смерти. И лишь отсутствие вечности, тотальная конечность, Ничто являются гарантом, тем, что лишает беспокойства...

Счастье — одно из понятий, поглощающих смыслы. Липкая абстракция. Наивные профаны вопрошают — «Неужто думаешь ты, что добившись того, что продекларировала, обретешь счастье?»

Так мне счастья не надобно. Мне чего мне надобно — надобно.

Избыток счастья, как и избыток несчастья ограничивает трезвомыслие и функциональность. От того я так ценю механистичность, функциональность, теплохладность, собственно, всё то, что вы так не любите.

Соцсети убивают пафос и масштаб.

А великий человек без пафоса и масштаба — ничто.

Ну как Лев Толстой без поместий.

Не представляю, кстати, Калигулу в ФБ.

Вот он восклицает — «Публика, где моя публика!»

А ему пьяный Вася из условного какого-нибудь Новогиреево — «Здесь я.» И смайл.

Хорошо, не дожил.

Глупо думать, что чудовище прячет в себе нечто ранимое. Если что и ранит его, то недостаточность его чудовищности.

Сверхинтеллект, обращенный к природе «человека-вообще», превращается в беспомощную наивность.

Обыватель шире гения (К.А.).

Не шире, а проще.

Посему о человеке вообще не надобно думать лишнее.

Само пройдёт.

Как увидишь о своем идеологически обусловленном наброске (текста) — такое — «Она лишь прорабатывает свое подсознание», так и застынешь дробленным хохотком позади самой себя.

Да нет у меня подсознания. Сплошное сознание. Сплошное рацио. Метафизическое рацио, если угодно.

А вообще, чтоб понять, как глуп и неинтуитивен (даже) человек, многого не надобно. Возьмите предмет, чья сущность вам досконально известна и интерпретацию его человеком — и всё поймете.

А мне своя сущность известна. Абсолютно.

Смерть — для меня явление глубоко социальное.

В этом смысле — для меня не существует более ни метафизической, ни экзистенциальной смерти, ибо я их пережила и не раз. Но при этом я вижу свою социальную смерть — как смерть мира. Мира вообще.

В ином же случае, в любом ином случае — она будет смертью случайного субъекта — то есть, человека. А человека в себе — мне не жаль.

Удушающая любовь — вот, что предлагают нам психологи, психоаналитики и пр. — все эти проповедники подчинения. Конечно же, любовь — это основная декларация общества софт-насилия.

Любовь — насилие. В том смысле, в коем беспомощность нуждается в любви.

Родительская любовь — это любовь к управляемой беспомощности.

Большая ошибка полагать агрессию или, скажем, жажду власти — завуалированной апелляцией к любви. Ежели даже говорить на профанном языке — языке психоанализа, ежели в качестве игры или эксперимента признать его всерьёз, то стоит заметить — «тоталитарная личность» в своем апофеозе, в своём пределе — в принципе не нуждается во взаимодействии.

Здесь тоталитарность выступает как синоним самодостаточности.

К слову, любой политик — тоталитарист. И крайне правый. И левый. И либерал. Исключений нет.

Друзья Алины Витухновской — звучит примерно как друзья Дарта Вейдера. (с)

Ничто — это предельная рационализация. Окончательная победа интеллекта.

Этический минимализм. Это тоже обо мне.

Опыт здесь — всегда — опыт смирения.

Поэтому и До и После — отрекаюсь от всякого опыта.
Алина Витухновская

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments