Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

КАК ПРИОБРЕСТИ КНИГИ АЛИНЫ ВИТУХНОВСКОЙ С ПОДПИСЬЮ АВТОРА



Друзья, если вы хотите приобрести книгу с подписью автора, пишите на почту: vituhnovskaya.alina@gmail.com Обязательно укажите адрес доставки (с индексом), ФИО получателя, название книги. Доставка почтой РФ уже входит в стоимость.

"Аномализм" 1993 год — 1000 руб.
Сборник "ДООС: поэзия" — 1000 руб.
"Мир как Воля и Преступление" 2014 год — 2000 руб.
"Чёрная Икона Русской Литературы" (изд-во АСТ, 2014 г.) — 1000 руб.
"ДеПо: сборник поэзии" — 1000 руб.
"Собака Павлова" 1999 год — 3000 руб.
"Последняя старуха-процентщица русской литературы" 1997 год — 3000 руб.
"Онегин Твистер" — 3000 руб.
"Человек с синдромом дна" 2017 год — 1000 руб.
"Меланхолический конструктор" 2017 год — 1000 руб.
"Записки материалиста", 2019 год — 1000 руб.
"Постмодернистские постстихи", 2020 год — 1000 руб.

"Девочка и козел", 2020 г. — 1000 руб.
_________________________________________________________

Реквизиты для оплаты:

Сбербанк 5336 6903 9543 2059
ВТБ 5368 2900 8411 7946
Western Union: Alina Aleksandrovna Vitukhnovskaya (Moscow)
Форсаж: Алина Александровна Витухновская (Москва)

Также всю актуальную информацию вы можете найти
на персональном сайте Алины Витухновской:

Основной адрес (домен)
http://www.alinavit.ru
Резервный адрес — http://alinavit.ucoz.net

О ЛОЛИТЕ, ВАНЕССЕ И ЗНАНИИ КАК НЕБЫТИИ



Теперь еще "Ванесса". Очередная книга про то (на самом деле!) как взрослые воруют секс у детей. Ну не только секс. Витальность, интригу, сакральность (не в традиционном смысле, а в смысле "взаправдашности").

Ведь у взрослых ничего взаправдашнего нет. Любовь взрослых — ну скука же смертная! Так вот сначала воруют, а потом продают под видом морали, работы с травмами и прочего психоанализа для бедных.

Беда в том, что так называемые взрослые (по сути — просто фрустрированные дети) не чувствуют времени. Во-первых, второй Лолиты быть не может. Во-вторых, и первая устарела. В-третьих. Нынешние "дети" — асексуалы и десакрализаторы.
Но понимать никто не хочет.

Для косного традиционного мышления — понимать — значит не быть. К слову, о подлинном знании (знающем) можно сказать — я знаю, значит не существую. Но это о подлинном.
______________
Подписывайтесь на мой телеграм-канал: https://t.me/alinavit2024

Алина Витухновская

СЕКСУАЛЬНОСТЬ ВЫСОСАЛА И САМА СЕБЯ, И ТЕЛО ЧЕЛОВЕКА, И ЕГО ДУШУ



О ТОМ КАК ВМЕСТЕ С ХАРАССМЕНТ-СКАНДАЛАМИ УХОДИТ ЭПОХА БОЛЬШОГО СЕКСА И О НОВОЙ ЭТИКЕ КАК ФОРМЕ КОМФОРТНОГО ОТЧУЖДЕНИЯ. СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ "НОВЫХ ИЗВЕСТИЙ"

Ощущать себя сексуальным объектом было престижно в 20-ом веке, веке расцвета гламура, шика и голливудских иллюзий. Сейчас же чувствовать себя объектом сексуального вожделения — это примерно так же, как чувствовать себя желаемым быть кем-то съеденным. Притом, то, что хорошо для гламурных красоток, нелепо и даже жалко для некрасивых мужчин и женщин. Фактически весь 20-ый век из тела и духа выжималась сексуальность, как волшебный эфир, стимулирующий наркотик, глобальная мистификация. Однако, не будучи подкрепленной ничем, кроме индустрии красоты, лишенной полностью такой значимой для человека вещи как сакральность, сексуальность высосала и сама себя, и тело человека, и его душу.

Я ни в коей мере не выступаю с позиции полной асексуальности. Субъект может быть сексуальным, романтичным, влюбленным. Однако, это будет скорее редкостью, чем правилом. И тогда, возможно, вновь обретет утраченную таинственность.

Стоит отметить и тот немаловажный факт, что сексуальность использовалась и используется по сей день как политический компромат, как способ давления на отдельных личностей, имеющих большую социальную значимость — писателей, журналистов, спортсменов, артистов, политиков. И здесь мы должны быть бесконечно внимательны и бдительны, чтобы не обрушить чью-либо репутацию, заодно испортив и жизнь, и судьбу.

В среде шестидесятников домогательства, увы, по-прежнему считаются нормой. «А что?» — писала одна известная бард — «Что вы жалуетесь на приставания, нас в поездах каждую ночь за задницы хватали и что с того?» «Если к вам пристают, радуйтесь», — вторит ей какая-то женщина в фейсбуке.

Большинство все же держит «фигу в кармане» в том, что касается «новой этики».

Читать полностью — https://newizv.ru/news/society/27-07-2020/seksualnost-vysosala-i-sama-sebya-i-telo-cheloveka-i-ego-dushu

Алина Витухновская

АПОЛОГИЯ «ЛОЛИТЫ»: КАКИМ ДОЛЖЕН БЫТЬ ВОЗРАСТ СОГЛАСИЯ



О ПРИЗНАНИИ ДЕТСКОГО ПРАВА НА СЕКСУАЛЬНОСТЬ, О САКРАЛЬНОСТИ ДЕТСКОЙ И ПОДРОСТКОВОЙ СЕКСУАЛЬНОСТИ И ПОЛНОЙ ДЕСАКРАЛИЗАЦИИ СЕКСА ВЗРОСЛЫХ. О НАБОКОВСКОЙ "ЛОЛИТЕ" КАК О ВОЗРАСТНОМ "ФАШИЗМЕ" И ЕДИНСТВЕННОЙ ЧЕСТНОЙ КНИГЕ О ЛЮБВИ. СПЕЦИАЛЬНО "ДЛЯ НОВЫХ ИЗВЕСТИЙ"

На мой взгляд, начинать серьезный разговор о возрасте согласия следует непосредственно с вопроса детской сексуальности. И прежде всего потому, что признавая детское право на сексуальность, (не на секс и «отношения», ибо они у подавляющего большинства вчерашних детей будут так или иначе) мы тем самым автоматически признаем их право на все то, что сегодня всецело и безраздельно монополизировано миром взрослых.

Я помню себя и свою сексуальность лет с шести. Она была очевидна, фантазийна и обрамлялась массой историй, не имевших отношения к реальности, где я была то «египетской принцессой», то какой-то «гномичьей девочкой». Это, конечно были истории не про секс, а про вокруг да около секса. Про его сакральность, его интригу. Проще говоря — про любовь, как может ее понимать ребенок. Позже, социализация, а именно и в первую очередь школьное образование выветрило напрочь все мои романтическо-сексуальные порывы. Реальный секс оказался неинтересен, вседоступен и совершенно не сакрален. Ныне я записала бы себя в асексуалы и нисколько не жалею об этом.

Вспомним гениальный роман Владимира Набокова «Лолита». Ложь и излишество этого романа (и в первую очередь — ложь трактователей, ибо автор по меньшей мере лукавит) сконцентрировано в эпизоде, где Гумберт-Гумберт приходит к взрослой «тетке-Лолите», обабившейся Лолите, лишенной нимфеточной тайны, свежести, к обыкновенной женщино-Лолите и отдает ей деньги, якобы продолжая ее любить. Нет, он расплачивается с прошлым, с навязчивым образом, с той самой нимфеткой, с преступлением, если угодно, если можно считать это преступлением. Но любовь к Лолите-женщине невозможна, какими бы метафизическими свойствами изначально она не наделялась. Эта страсть физиологична, а уже потом метафизична. Она сперва визуальна и лишь потом экзистенциальна. Любовь субъектна (а субъект — нимфетка), а потом она растворяется в бытии, впрочем, как и любая любовь. Но проговорить сие — это ударить по общепринятым ценностям. Вот и не проговаривают. Это роман о гламурности чувств, о ценности тела, о привилегиях материального (оболочки) над духовным. О возрастном «фашизме», если угодно. Отрицать это — значит лгать.

Читать полностью — https://newizv.ru/comment/alina-vituhnovskaya-2/23-07-2020/apologiya-lolity-kakim-dolzhen-byt-vozrast-soglasiya

Алина Витухновская

8 МАРТА КАК ДЕНЬ ГЕНДЕРНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ



О ТОМ, ПОЧЕМУ ИСПАРИЛИСЬ АРХЕТИПИЧЕСКИЕ ЖЕНЩИНЫ И ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ КОННОТАЦИИ СЕКСУАЛЬНОСТИ. СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ "НОВЫХ ИЗВЕСТИЙ"

Оглянитесь вокруг. Где те самые плакатно-каноничные «работницы» и «крестьянки»? Где «матери» и домохозяйки, во всяком случае, в их архетипическом виде? Где, в конце концов, роковые женщины? Их практически нет.

Я не являюсь креационистом, то есть, я не верю в то, что мужчину и женщину создал некий «бог». Я также не верю в то, что мужчину и женщину создает общество. Но, безусловно, формирует, хотя с каждым годом все меньше.

Я неоднократно писала, что последней действенной коннотацией сексуальности является экономическая. Поскольку сегодня женщины работают и зарабатывают все больше, у них фактически отсутствует необходимость предлагать себя в качестве сексуального объекта в рамках классического гендерного союза. Верней, это становится исключительно досуговой формой времяпрепровождения определенных групп, в обществе, где стремительно прогрессирует асексуальность.

Чувствую ли я себя женщиной? Нет. И в этом утверждении нет ни невротического самоотрицания, ни вычурного кокетства. Признаться честно, я вовсе не думаю об этом. Да, меня крайне интересует мой внешний вид, но будь я мужчиной, он интересовал бы меня не меньше. Анализируя ситуацию, я понимаю, что задумываться о «женскости», о половой принадлежности, в принципе, всякий раз вынуждало меня общество.

Читать полностью — https://newizv.ru/comment/alina-vituhnovskaya-2/06-03-2020/pochemu-ya-ne-chuvstvuyu-sebya-zhenschinoy

Алина Витухновская

АЛИНА ВИТУХНОВСКАЯ: «ДРЕВНЕЙШАЯ ПРОФЕССИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ЛЕГАЛИЗОВАНА»



О КОНКУРЕНЦИИ МЕЖДУ ПОПАМИ И ПРОСТИТУТКАМИ, О ПРЕСТИЖНОСТИ ПРОДАЖНОЙ ЛЮБВИ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ И НЕВЕРНОСТИ ФЕМИНИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА К ДАННОМУ ЯВЛЕНИЮ. СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ "НОВЫХ ИЗВЕСТИЙ"

Труд как наиболее распространенный вид общественно-одобряемого невроза за многие века претерпел изменения от прямой формы физического насилия (рабства) до различных по степени обременительности видов экономического принуждения. При этом с древности существовали и продолжают существовать по сей день такие профессии как крестьянин (фермер — современный вариант крестьянина), стражник (правоохранитель — от полиции до спецслужб) и т.д. В этой статье я хотела бы поговорить о такой неоднозначной и стыдливо замалчиваемой теме как сфера сексуальных услуг, именуемая проституцией.

Почему я считаю, что в основе неприятия проституток как граждан лежит плохо скрываемая зависть, а не мораль? Потому, в том числе, что мы продолжаем жить в постсоветском обществе, обществе нарушенных иерархий. В Советском Союзе «иерархия» строилась в том числе на таких буквально социалистических «архетипах» как блат и дефицит. Это две незыблемые устойчивые формы, два основных способа социального взаимодействия, характерного для общества, лишенного частной экономической инициативы.

Таким образом, проституция становилась не только валютой, но и почти сакральной областью, ибо предлагала «натуральный товар» и подлинную витальность. Она была сладким запретным плодом, островком дионисийства, признаком принадлежности к элите, в том числе творческой.

Я уверена и настаиваю на том, что взрослый человек сам принимает решение о том, кем ему работать. И что женская (а значит и феминистическая) тема в данном случае вообще не является состоятельным аргументом. Ибо мужчины также работают в сфере сексуальных услуг. И то, что их количество на данный момент меньше, ровным счетом ничего не значит.

Читать полностью — https://newizv.ru/article/general/18-02-2020/alina-vituhnovskaya-drevneyshaya-professiya-dolzhna-byt-legalizovana

Алина Витухновская

СТАТЬЯ АЛИНЫ ВИТУХНОВСКОЙ О СЕКСУАЛЬНОСТИ КАК ИМИТАЦИИ ДЕМОКРАТИИ, СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ "НОВЫХ ИЗВЕСТИЙ"



Есть определенные паттерны, которые, независимо от своего подлинного естества, несут в себе больше энергии, чем формы или идеи, намеренно заряженные смыслами. Одним из таких паттернов является сексуальная тема. Являлась, вернее сказать.

У нас не было актуальных разговоров о политике и демократии, у нас не было разговоров о прогрессе, но у нас были какие-то речи о культуре, но все это для простого массового человека вполне заменял секс. Человек, который чувствовал секс, он чувствовал себя причастным к этим, назовем их, демократическим изменениям в обществе. Секс был своеобразной нутряной, утробной гражданственностью «глубинного народа», как называют его теперь.

На самом деле это была большая подмена, потому что это все равно, что сказать сейчас, что «Кока-кола» или «Макдоналдс» — это и была демократия. Я сейчас намеренно утрирую, чтобы было максимально понятно. Но ни «Кока-кола», ни «Макдоналдс», ни журнал «Пентхаус», ни видеосалоны не являлись демократией. Они были всего-навсего символами свободы, которые по намеренной ошибке, каким-то образом навязывались обществу как свобода и демократия, хотя для настоящей свободы и демократии они не являются ее основными свойствами и манифестациями.

Прошло каких-то двадцать лет и мы уже думать забыли о сексе, вступив в эпоху агендерности и асексуальности, и вдруг в России вновь вспоминают о нем, как о чем-то первостепенном и интересном. Как это все было в 19-ом и 20-м столетиях. Как и с кем спала роковая красавица серебряного века, как это все бесконечно важно и т.д.

В том, что это важно, я соглашусь лишь отчасти, ибо сексуальность, гламурность переиграли русскую литературу в своей эстетичности. Любой гламурный журнал стал заведомо лучше любой русской литературы — от Достоевского до Толстого. Прежде всего потому, что это красиво, а не потому, что это «хорошо» или «правильно», не потому, что это «что-то значит», а потому, что это льстит человеческому самолюбию — тому самому сверхчеловеку, но не ницшеанскому, а уже новому, пост-постмодернисткому. Ему чрезвычайно льстит быть красивым, эстетичным, а не рефлексивным, замученным, исполненным (одержимым) «идеей».

Неудивительно, что сразу несколько одиозных журналистов, вдохновившись желтопрессной историей про европейских обитателей дома престарелых, которых застукали при совершении оргии, заявили, что хотели бы закончить свою жизнь именно так. Вот она, мечта постсоветского гомункула, которая звучит так — «дорваться до халявного секса и умереть».

Читать полностью — https://newizv.ru/article/general/24-09-2019/dorvatsya-do-seksa-i-umeret-pochemu-postsovetskiy-chelovek-huzhe-sovetskogo

Я — НЕ ГОСПОЖА БОВАРИ



Черт меня дернул пересмотреть "Госпожу Бовари". Ведь это литература моего детства. Без русской тяжеловесной рефлексии. Без "положительных персонажей" — тошнотворного социалистического воспитательного месседжа.

Флобер — это, если угодно, Мамлеев без мамлеевщины. Ад без червей. Стерильность высокой литературы, где даже "грязные подробности" столь идеальны, что их можно продавать по завышенной с аукционов. В Европе порок превращается в капитал. В России — в дерьмо, в подножный корм.

Госпожа Бовари это кто? Это любой экзистенциальный субъект, столкнувшийся с сансарной предопределенностью. Общественных ли страт, страны, пола? Не имеет значения. Нужна ли была Эмме любовь? Ха-ха. Избавьте. Эмма искала экзистенциального реванша. Но находила лишь унылых устриц-любовников. Потому, что в "романтическо-половой" парадигме любовь была фальшивым синонимом самости (субъектности) или свободы.

Конечно, Эмма тратила деньги не на любовников. Она вкладывалась в личную иллюзию, в метафизический комфорт. По сути, сыграла в русскую рулетку. А зря. Тот мышьяк Осознания (гнозис), который влила он себе в рот перед смертью, она должна была влить обществу, будь у женщин ее сословия такие возможности.

В этой книге есть лишь один персонаж, чья фраза могла бы прозвучать из моих уст — "Что я буду потом с ней делать?" Так вопрошал богатый ее любовник. Увы и ах, это основной вопрос "отношений" тоталитарных, по своей сути. И, да, я — не госпожа Бовари.

Алина Витухновская

ЗАПИСКИ МАТЕРИАЛИСТА — 79 // МОНОГАМНЫЙ КОШМАР

Есть в скрепостной моногамии какая-то смертообречённость. Не зря же шутят про "любовь до гроба". Регламентированность отношений, гендерная ролевая безысходность (как принято в дикой патерналистской России, я имею в виду окраины, конечно, в центре возможно и дозволено всё).

Меня всегда страшила мысль о том, что нечто — навсегда. Продекларировать и легализовать нечто навсегда — фактически быть впаяным в смерть, иметь с нею (смертью) какие-то инфернальные бюрократическо-договорные отношения, обещать будто бы что-то некоему некроростовщику с обратной стороны бытия, этакому всепоглощающему черту.

И страшна в этой обреченности, в этой парно-бинарной механике прежде всего добровольность. Как будто ты отдаешь самое себя, свое естество на пропитание матричной утробушке, не своей уже лжизни, некой сущности, пусть и с лицом и телом красавицы (или красавца). А бывает, что и не красавицы (красавца) вовсе, а кого-то средненького, да унылого, настолько невзрачного — просто до порнографического неприличия. Видится мне в этом полурелигиозное какое-то отчаяние, латентный мазохизм, безобразное самоотречение.

Алина Витухновская

ЗАПИСКИ МАТЕРИАЛИСТА — 53 // О РАСКАЯНИИ И ЧУВСТВЕ ВИНЫ

О РАСКАЯНИИ И ЧУВСТВЕ ВИНЫ

После абсурдной идеи "спасения" не менее странными мне кажутся такие общественные манипулятивные конструкты как "чувство вины" и "раскаяние", видящиеся мне не более чем любопытной юридической коллизией.

Алина Витухновская